Главная страница
qrcode

Ворон. Перевод


НазваниеПеревод
АнкорВорон.pdf
Дата27.03.2017
Размер8.85 Mb.
Формат файлаpdf
Имя файлаVoron.pdf
оригинальный pdf просмотр
ТипДокументы
#15265
страница4 из 6
Каталогid179041047

С этим файлом связано 71 файл(ов). Среди них: Andrey_Razumov_Podpis_Imperatora.pdf, План формирования Регионального отделения парти...doc, Программа и аргументация..doc, ЗОЛОТАЯ КОЛЛЕКЦИЯ ЕВРОДЭНСА от 12.07.xlsx, Масонство, культура и русская история. 1..doc, Как сегодня быть православным.doc, иером.Серафим Роуз - Душа после смерти. doc.doc, 0e-9MlLwCc.jpg, molitva_Valyaev_m_khor.pdf и ещё 61 файл(а).
Показать все связанные файлы
1   2   3   4   5   6
т
рои и выяснить, в котором из них она меньше всего па себя похожа. Ilo одну ее руку стояла наготове служанка, по другую располагалось не менее шести скляпочек, да еще острые стеклышки, да еще растительный клей и прочая ерунда в таком духе когда волосы были тщательно расчесаны и закручены на макушке, она водружала на них какой-то моток переплетенных ниток, который звала косой, натягивала поверх сеточку тончайшего шелка, и вот тут-то ей подавали венки и цветы, и сперва она надевала наголову венок, а затем втыкала в волосы один цветочек за другим, пока вся головане была ими пестро разубрана на манер павлиньего хвоста и закрепляла их, всякий раз советуясь с зеркалом.
Но когда годы взяли свое и седые волосы стали пробиваться все чаще, сколько раз надень опа их ни выдергивала, пришла нора скрывать их под платочками да повязками, и точно также, как в свое время она утыкала голову листьями и цветами, теперь утыкала она грудь и живот булавками и принималась закалывать ими платки с помощью служанки, туг же осыпая ее тысячью попреков Этот платочек что-то пожелтела тот свисает набок поправь-ка вон тот, с другой стороны да натяни этот, надо лбом Выпь ту булавку у меня над ухом и воткни ео вон туда, подальше, и заложи поглубже складку иа повязке у подбородка. Возьми стеклышко и отрежь волосок, здесь, на щеке, под левым глазом».
Стоило служанке хоть разок зазеваться, выполняя бесчисленные приказы, как хозяйка разражалась пеисто- вой браныо и гнала ее прочь, приговаривая Убирайся Тебе только кастрюли впору скоблить Вон Пошли сюда донну такую-то!»
Донна такая-то являлась и доводила дело до благополучного конца, после чего хозяйка, облизнув палец, как кошка лапку, подчищала то тут, то там, поправляла то одни волосок, то другой и раз пятьдесят, не менее, поглядывала в зеркало итак приятно было ей отражение, что едва могла от него оторваться по тем не менее снова п снова вертелась перед угодившей служанкой а та привередливо осматривала, всели па месте, или чего-то недостает, с таким старанием, будто от этого зависело ев доброе имя или сама жизнь. И только после многократных ее уверении, что все в порядке, хозяйка выходила наконец к ожидавшим ее подругам, чтобы вновь советоваться сними о том же. Разумеется, кое-кто может
возразить после всего сказанного, что не находит ничего странного нив ней, нив других женщинах. Но я-то называю все это вовсе не странным, а порочным, омерзительным уродливыми хочу этим доказать тебе, что она пи в чем ие отличается от других, а дабы ты поверил, что мне доподлинно известно, к чему ведут подобные ухищрения, я тебе расскажу многое, не откладывая.
Если бы кто-нибудь спросил эту женщину, зачем она с таким усердием прихорашивается, опа бы, не раздумывая, ибо хитрости ей было не занимать, ответила, что старается мне получше нравиться, и добавила бы, что при всем старании не может этого добиться и яде бросаю ее и бегаю за служанками, шлюхами и другими подлыми и дурными женщинами. И все это было бы бессовестным враньем, потому что я никогда за шлюхами ие бегала она никогда не старалась мне нравиться. Напротив, я часто замечал, что стоит какому-нибудь юноше, да и любому мужчине приятной наружности, пройти мимо дома или другого места, где она находилась, она тотчас же, как сокол, с которого сняли колпачок, принималась крутиться и оглядываться но сторонам, превыше всего желая, чтобы ее заметили. И если тот проходил мимо, не обратив на нее внимания, она возмущалась так, будто он ее смертельно оскорбил. А вот если он ненароком глянет на нее, да еще к тому же лестно о ней отзовется, так, что она услышит это будет для нее таким великим праздником и счастьем, с каким ничто не сравнится потребуй он от нее что угодно — опа исполнит все его желания, если только сможет, с величайшей охотой и быстротой, а того, кто хулит ее красы, она готова убить собственными руками. Нет женщины, которая бы с большим удовольствием, чем она, слушала, как под окном ее, утром или вечером, играют и поют песни и до смерти завидовала каждой, для кого их слагали и пели, так как миила, что все опи должны быть посвящены ей одной и только она достойна этого и еще многого другого.
Боле я ие коснусь сего предмета, ио скажу одно — вот каковы изящные и похвальные привычки, великий ум и поразительное красноречие той, кого по незнанию воспевал твой приятель. Вот каковы твердость ее характера и сила духа вот каково ее несравненное усердие и прилежание к честными пристойным делам, обычным для истинно благородной дамы, какой она жаждала прослыть, и вот за что ее надлежит доставить в один ряд
с прославленными женщинами древности. О щедрости же, ио которой ее равняли с Александром Великим, я тебе кое-что скажу немного погодя.
Женщина эта, тщеславная и неотразимо привлекательная (если считать привлекательной особу, наряженную, как фпглярка, и. размалеванную наподобие тех, что готовы прельстить любого на короткий миги уступить ему за недорого, мастерица строить глазки и выражать ими свои чувства гораздо бойчее, нежели приличествует степенной даме, обрела немало поклонников им не грозила судьба бегунов на состязании, где только один из многих получает желанный приз все многочисленные участники сего бега оказывались победителями, ибо только этого опа и домогалась. Но пи я, ни любовник, ни даже двое из них не могли утолить жар ее любострастия, и усилий всех сообща недоставало, чтобы загасить хотя бы одну искорку бушевавшего в пей пламени. Об этом ее свойстве я еще не говорили не намерен на нем останавливаться, потому что такое лекарство только пуще раздражит болезнь, которую я призван врачевать мне хорошо известно, что вздыхатель, узнав о пылкости своей возлюбленной, проникается удвоенной надеждой и любовь его получает еще больше пищи.
Короче говоря, как я и подозревала теперь удостоверился, оседлал ее одпажды некий лихой наездник, до той поры скорее предприимчивый, нежели удачливый, иона не раз проверяла на себз его вес. Нимало пе считаясь со своей или моей честью, она принимала ласки любовника наряду с моими, супружескими и мало того, что отдавала ему себя, но еще, будучи весьма щедрой, по словам твоего приятеля, опа проявляла эту щедрость за мой счет, и не раз, не два, а куда чаще перепадало ему немало деньжонок топа коня, тона камзола тон попросту затем, чтобы он поспешил явиться, когда ей было невтерпеж таким образом, вместо того чтобы охранять мое добро, опа его расточала, транжирила и пускала на ветер. И все же ее ненасытной похоти мало было законного супруга вместе с избранником, ей понадобился еще мой сосед, бесчестно отплативший мне за дружескую привязанность. Но хотя каждый из нас ио очереди поливал ее пламя охлаждающей струей, она успела, вдобавок к тому, тесно породниться со всеми моими родичами. А сколько других прошло ее проверку па умение владеть
споим оружием и мотать копье в цель — об этом я узнал только теперь и рассказывать не стану.
Вот так-то, соря деньгами направо и налево, обогащая сводниц п разоряясь на лакомства и прикрасы, твоя возлюбленная прославилась своей исключительной щедростью, о которой ты узнал от приятеля. Л теперь я продолжу рассказ о других ее высоких и блистательных добродетелях и на этом пути одновременно убью двух зайцев, ибо, знакомя тебя с сим предметом, я в тоже время поясню, как следует понимать строки ее письма, где опа говорит о своих вкусах, потому что ты, возможно, пе сумел хорошенько в этом разобраться.
Итак, следующим но порядку достоинством назовем любезность, отстоящую в ее понимании недалеко от щедрости, так как из щедрости опа раздавала и разбрасывала мое имущество, а пз любезности раздавала собственную особу, отвечая согласием всякому, кто домогался еэ любви собственно говоря, се можно назвать любезнейшей из любезных, потому что опа не отвергала даже самою робкого искателя. Иному она могла, на первый взгляд, показаться неприступной, но темпе менее никто, иа свое счастье, этим не смутился я говорю на свое счастье, имея ввиду их сладострастные вожделения ведь ее стоило только попросить, а ждать опа никого но заставляла. Вот она и превозносит любезность так высоко, полагая, что безотказное выполнение всех просьб послужит верным залогом иа будущее и ее ие отвергнут, когда она в свою очередь будет просить о том же. Мепя, право, удивляет, что тебе не удалось получить тов чем никто пе знал отказа, и объяснить это могу только тем, что Господь тебя возлюбили избавил от обязательства потакать в будущем ее желаниям, что было бы горше адских мук. И потому, если ты неверно понял из ее письмл, о какой именно любезности она говорит, тебе это сейчас, должно быть, стало ясно.
Мудрости у твоей возлюбленной дамы, разумеется, хоть отбавляй атак как всякий стремится к себе подобному, она жаждет общества мудрых людей, как видно пз ее письма. По тебе, конечно, известно, что есть немало различных причин, по которым тот или иной человек слывет мудрецом одного зовут мудрым зато, что оп отлично разбирается в Священном писании и знает, как растолковать его другим другого — зато, что он изучил все законы, как светские, таки канонические, и может
давать полезные советы по вопросам мпрскпм и духовным иного — зато, что он опытен в управлении государством нему удается в час нужды отвратить беду и ступить на верный путь а иного почитают мудрецом за умение ладно справляться с торговлей, ремеслом и домашними делами и ловко приноравливаться ко всем переменам. Только не думай, что я назвал эту даму премудрой, потому что она обладает одним из перечисленных достоинств или им подобными ей вовсе дела нет ни до Священного писания, пи до философии, ни до законов, ни до управления государством или собственным домом а если я, по-твоему, неправ, значит, ты опять неверно понял пз ее письма, что именно ей по вкусу. Но есть на свете и другие мудрецы, о которых ты, возможно, никогда и пе слыхивал, ибо твоя наука не упоминает их в числе создателей философских учений, и я зову их чангеллистами. У Сократа и Платона были свои ученики и последователи, а спя новая философская школа носи г имя весьма прославленной дамы, известной тебе, должно быть, понаслышке, мадонны Чангеллы, и твердо соблюдает следующий устав, принятый умнейшими дамами после долгих и серьезных словопрений только те женщины, что обладают дерзостью и отвагой и знают, как и когда подцепить ровно столько мужчин, сколько требует нх ненасытная похоть, достойны зваться мудрыми, а все остальные — полоумные или вовсе дуры.
Вот какая премудрость ей прнятна н любезна вот какую премудрость она годами изучала в долгие бессонные ночи и наконец достигла в ней высшего совершенства, превзойдя всех Сивилл настолько, что зачастую в горячем споре с подругами отстаивала свое право возглавлять эту школу теперь, когда уже пет в живых пи моны Чангеллы, ни ее преемницы, моны Дианы. Вот что имеет она ввиду, когда говорит, что хочет либо знаться с мудрыми людьми, будь то мужчины или женщины, либо быть наставницей для других а посему раскайся, если неверно понял ее слова, и поверь безоговорочно своему другу, что она — кладезь премудрости!
Сдается мне, тыне только дважды ошибся на ее счетно ив третий раз тебя ввели в заблуждение ее слова о том, что ей приятны люди, исполненные доблести и отваги. Ты, должно быть, подумал, что она хочет, желает, жаждет видеть, как эти доблестные и отважные люди сражаются остроконечными копьями на турнирах
ядут в кровавый бой навстречу бесчисленным опасностям, штурмуют города и крепости, быотся насмерть со шпагой в руке. Но все это не так она далеко не столь жестока и коварна, как ты, видимо, полагаешь, и ей вовсе не требуется, чтобы люди истребляли друг друга. И на что ей алая кровь, быощая из смертельной рапы Она жаждет совсем иного вещества и получает его взаймы из живого и здорового тела и к тому же безвозвратно. Никто лучше мепя не знает, какого рода доблесть ей по нраву. Эту доблесть проявляют пена крепостных стенах, не в латах и шлеме, нес грозным оружием в руках проявляют ее в спальне, в укромном уголке, в постели п любом другом подходящем для этого месте, куда пе мчатся, как на турнир, верхом на копе, под звуки медных труба пробираются тайком, крадучись. Иона кого хочешь приравняет по доблести к Лан- селоту, Тристану, Роланду или Оливеру, лишь бы выпрямлялось его копье, погнувшееся после шести, восьми или десяти стычек за ночь. Только это ей мило, пусть даже сей доблестный боец будет страшен лицом, как потешная мишень для метания копья она все равно станет восхвалять егоза доблесть и любить более всех других, а потому, если годы еще пе лишили тебя привычных сил, утешься и пойми, что она вовсе не ждет от тебя доблести Морхольдта Ирландского.
Об ее пристрастии к благородному происхождению уже было ранее говорено; ио если я растолковал тебе, что опа понимает под любезными ей умом и доблестью, тов этом деле ей и нонимать-то нечего, так как ей вовсе чуждо какое бы тони было благородство опа и пе ведает, что это такое и откуда оно берется, кого можно звать благородным, а кого нет, и хочет только всем доказать, что сама-то она из благородных, а потому, мол, ее манит и влечет все, что благородно и до того хвалится она и кичится своей знатностью, будто превосходит ею герцогов баварских или королевский дом Франции словом, всех, чей род известен древностью и славными делами.
А на самом деле (если она хотела убедить тебя, что ей по душе древний роди что сама опа — издревле благородная дама о древности, кстати, ты мог судить по ослицу, зато доказать, что она дама, да еще благородная, невозможно) она бы должна была признать в письме, что ей но душе отъявленные болтуны, так как она сама
т
болтовней превзойдет кого хочешь. Поверь мне, онд своим языком разогнала бы лунное затмение поскорее, чем все бубны древних, вместе взятые я уж пе говорю о том как она без конца и без устали похваляется перед другими женщинами, повторяя А уж что касается моего рода, и моих предков, и моих близких, пей даже слов недостает, чтобы описать их великолепие и как она торжествует, если замечает, что ее внимательно слушают нли перешептываются Это мона такая-то, из таких-то», и собираются возле нее в кружок. Оглянуться не успеешь, как она тебе расскажет, что слышно во Франции и как правит король Англии хороший урожай соберут сицилийцы bbи ли нет получат ли генуэзцы иве- нецианцы пряности с Востока и какие именно спала ли королева Джованна прошлой ночью с королем какие перемены в жпзпп города ожидают флорентийцев (что ей вовсе ие трудно узнать, если она путается с кем-либо из правителей, ведь они способны хранить тайну но лучше, чем корзина или решето держат воду и кроме того еще наговорит с три короба, так что диву даешься, как у нее дух не перехватит. Право, ежели верить естествоиспытателям в том, что самой приятной иа вкуси полезной для желудка является та часть тела животного, птицы или рыбы, которая им всего более служит, тоне найдется лучшего лакомства, чем язык этой женщины, потому что он работает без передышки п никогда по ослабнет и не притомится «Дили-дон! Дилп-дон! Ди- лн-дои!» — сутра и до вечера и даже ночью, скажу тебе, он но знает покоя. Человек, незнакомый с нею, послушав, как она распинается насчет своей честности, набожности и родовитости, непременно сочтет ее святой и к тому же особой королевской кровн; того же, кто ее зпает, стошнит, пе успеет он второй раз ее выслушать. Ежели ие поддакивать выдумками басням, которых у нее в запасе более, чему любой другой, она тотчас же полезет в драку и не побоится, так как храбрости у нее побольше, чему Галеотто с дальних островов нли у Фебуса. Недаром опа зачастую бахвалится, что, будь она мужчиной, превзошла бы отвагой не только Марка Прекрасного, но и красавца Герардино, вступившего в бой с медведем.
К чему тратить лишние слова Если бы я собрался поведать о пей все, что знаю, пли хотя бы самое главное, у меня не достало бы времени. Надеюсь, что у тебя
хватит ума, чтобы заключить из всего, что говорсно, каковы се повадки и нрав
i что представляют собою ее хваленая добродетель, щедрость, разум и все прочее, и каковы те благие дела, коим она с наслаждением предастся. Поэтому я ничего не добавлю к сказанному и перейду к тому, что осталось тебе неведомыми, возможно, все еще влечет тебя иначе говоря, к тому, что скрыто под ее одеждой и чего ты, по счастью, ие видел (лучше бы мне тоже никогда этого не видеть, и надеюсь пе наскучить тебе своим рассказом. Но прежде, чем начать, я хочу заранее избавить тебя от сомнения, уже, быть может, зародившегося, и тем самым ответить иа предстоящие возражения. Возможно, ты спрашиваешь себя К чему, собственно, он клонит Что это за речи, что за слова Приличествуют ли они честному человеку, стремящемуся обрести царствие небесное И на эти вопросы, ие углубляясь в сложности, ядам только один ответ, который ты, несомненно, сочтешь единственно возможными своевременным. Знай же, что самый искусный врач ие может исцелять разные болезни или увечья одной лишь ароматной мазыо, ибо есть немало недугов, пе поддающихся такому лечению, ио зато уступающих воздействию зловонных лекарств. Атакой недуг, как пагубная любовь к скверной женщине, может быть исцелен только с помощью пакостных слов, примеров и доказательств пусть одно-единственное гнусное словцо западет ввоз- мущенный ум, и оно всего за час окажет более полезное воздействие, нежели тысяча любезных и пристойных уверений, подолгу и понапрасну стремящихся проникнуть в запертое наглухо сердце. А уж если существует на свете человек, насквозь прогнивший ио вине этою подлого, вонючего отродья, это, несомненно, ты и есть. Поэтому я, придя сюда не по своей воле, а ради твоего спасения и пе располагая длительным временем, вынужден буду прибегнуть к быстродействующим средствами стану говорить с тобой, как сочту нужным, дабы укротить твои неумеренные страсти слова, что прозвучат здесь это клещи, коим надлежит разомкнуть и порвать тяжкие цепи, сковавшие тебя слова, что прозвучат здесь, — это ножи топор, коим предстоит обрубить ядовитые побеги, колючие ветви и уродливые сучья, опутавшие тебя со всех сторон и скрывшие от глаз твоих дорогу, уводящую прочь отсюда слова, что прозвучат здесь это молот, кирка и таран, коим дано пробить высокие горы, ие- т
преступные скалы и грозные кручи, дабы ты наконец сумел беспрепятственно уйти от зол, бед, опасностей и погибели, таящихся всей долине.
Итак, я надеюсь, что ты терпеливо выслушаешь мои речи и что твоя скромность не оскорбится ими и ты из посетуешь на врача как иа преступного, неумелого и бесчестного лекаря и поймешь, что всему виной чума, тобой завладевшая. Вообрази, что слова мои, столь грязные и тошнотворные это горький напнток, который нередко подносил тебе опытный врач после того, как ты долго злоупотреблял вкусными и приятными яствами и подумай, что если бренное тело пе только приемлет, ио даже с отрадой вкушает это горькое зелье, какая же горечь потребна, чтобы исцелить бессмертную душу!
Мпе думается, что я полностью разъяснил тебе все, что могло или в дальнейшем может вызвать у тебя сомнения относительно избранных мною выражений или слога. Поэтому я пойду прямо к цели, то есть начну рассказ о женщине, завладевшей твоей душой, и хотя бы частично поведаю о том, чего тыне успел увидеть или даже вообразить, поскольку убежал от нее прочь и для начала скажу о свежести ее лица, подделанной с таким мастерством, что многие, кроме тебя, был очарованы и введены в заблуждение. Они, подобно тебе, считали природной сию искусственную свежесть, пе уступавшую по цвету розе, расцветшей на заре но если бы вы, дурни, видели эту женщину поутру, как видел я, когда она только-только поднялась с постели и еще ие навела красоту, вы сразу поняли бы, как ошибались. В ту пору, а теперь, должно быть, еще более того, лицо ее ранним утром было зеленовато-желтым, землистым, похожим ио цвету на болотный туман, рябым, как птица вовремя линьки, морщинистым, струйчатым, дряблым, столь непохожим иа то, каким становилось после подмалевки, что никто не поверил бы своим глазам, если б увидел ее такой, какой мне она представала тысячи раз. По кто не знает, что пе только женское лицо, по даже закопченная степа станет белой, если се покрыть белилами, или цвет- зюй, если наложить поверх белил ту или иную краску Кто пе знает, что даже тесто, предмет бесчувственный, вздуется, когда его замесят, и из жидкого станет пышным, а уж что сказать о живой плоти Эта особа так ловко умела намазаться, накраситься, освежить и подтянуть опавшую за ночь кожу, что мпе, лицезревшему
ее до того, оставалось только изумляться. Посмотрел бы ты утром, как я, па эту голову в чепце, на шею, обмотанную тряннцей, на землистое, как я уже говорил, Лицо, посмотрел бы, как она в теплой накидке жмется к огню, скукоженная, с синевой вокруг глаз, и кашляет, и харкает и готов поручиться, что твоя любовь, порожденная хвалебными речами приятеля, пз устояла бы перед этим зрелищем и ты разлюбил бы ее во сто тысяч раз быстрей, чем полюбил. Вообрази, как же она, должно быть, выглядит в те дни, когда ее нагоняют красные ксни иона туго перетягивает лоб платком, будто от головной боли, хотя болит-то совсем в другом конце. От этого вида, не сомневаюсь, тебя бросило бы в жар, как бывает, если в огонь плеснуть масла, потому что тебе почудилось бы, что ты внезапно увидел вместо нее кучу нечистот или груду навоза и ты бежал бы прочь, как бегут от мерзостного зрелища ты и впрямь бросишься наутек, если ясно представишь себе то, что я здесь правдиво изобразил.
По пойдем дальше. Тебе она представляется высокой и статной и если я твердо уповаю па грядущее блаженство, я не менее твердо уверен, что ты, любуясь па ее грудь, вообразил, будто она крепкая и налитая, иод стать лицу, которое, кстати, ты тоже пе полностью видел, так как обвисший тройной подбородок был всегда скрыт тканью шейного платка. Но твое мнение о ней отстоит бесконечно далеко от истины немало есть людей, могущих на основе собственного опыта засвидетельствовать справедливость моих словно я хочу, чтобы ты поверил мне без иных свидетелей, ибо с моим опытом, к несчастью, ничей ие сравнится по длительности. Знай же, что в прелестях, вздымающихся у нее над поясом, побольше плотп, чем в раздутых, по пустых, недозрелых сливах, а в свое время опи, должно быть, были столь же приятными на вид и па ощупь, как неспелые яблоки, и я полагаю, что такими неприглядными она получила их в наследство от матери. По оставим это. Толи потому, что слишком многие теребили эти груди, то ли ио вино избыточного веса, они столь иеномерно вытянулись и опустились, что если их ие подтягивать, они, возможно, и даже наверняка, лягут прямо иа живот, сморщенные и дряблые, будто пузыри, из которых выпустили воздух право, если бы во Флоренции носили, как в Париже, ка- шошоиы, эта дама с легкостью могла бы одеться на
французский манер, закинув груди за плечп. Что я могу еще добавить Если грудь ее так разнится от щек, на вид тугих и гладких благодаря обрамляющему их белому платку, что же сказать о брюхе, собранном, как у козы, в широкие толстые складки и отвислом, наподобие морщинистого мешка, что болтается у быка на шее Сот она и приподнимает живот вместе с остальным тряпьем, когда ей по естественной надобности требуется опорожнить пузырь или ио надобности похотливой загрузить свою печь.
Порядок моего рассказа требует псе новых и все более удивительных откровений и если тыне станешь воротить носа постараешься терпеливо внимать моим словам, твой больной рассудок вскоре обретет утраченное здоровье. Не знаю, как и подступиться к описанию
Сеталийского залива, что лежит в долине Ахерона, средь темных зарослей, подчас окрашенных ржавчиной, подчас белеющих мутной и гадостной накипью п населенных диковинным зверьем. Устье, ведущее в порт, так широко распахнуто, что мое суденышко, оснащенное изрядной мачтой, пе только свободно проходит в него, даже при небольшой волне, но может еще безо всякого ущерба потесниться н пронусить другой корабль, с мачтой не меньших размеров. Да что там Весь флот короля Робертов пору его могущества мог бы вольготно там разместиться, зачалив суда борт о борт, не убирая парусов и ие отводя руля вверх.
По удивительное дело Всякий корабль, вступивший в тот залив, находил в нем погибель, а затем его выносило иа берег истрепанным н побитым, подобно тому, как, говорят, случается возле Сицилии, между Сцил- лой и Харибдой: первая засасывает судно, вторая его выбрасывает. Поистине залив сей нечто иное, как адская ненасытная бездна, алчущая все новых жертв, подобно тому, как море алчет притока вода пламя — дров. Я умолчу о кроваво-красных и шафранно-желтых реках, что попеременно текут из него, кипя белой пеной, отвратительных по виду и запаху, и поспешу заговорить о другом, как того требует мой замысел. Поведать ли тебе о селении Вошоччо, расположенном меж двух высоких холмов, откуда порой, будто из вулкана Монджн- белло, то иод раскаты грома, тов тишине вырываются такие зловонные, гнусные сернистые испарения, что во всей округе нечем дышать Сознаюсь, что когда я жил
49Э
поблизости оттуда (причем гораздо дольше, чем хотелось бы, я не раз так страдал от этого мерзкого запаха, что впору было руки ita себя наложить. Более того, ото всей этой плоти, стоило ей распариться или притомиться, смердило, как от козла. Словом, собери воедино все, что я сказали ты поймешь, что так не воняет даже в логове льва и человеку брезгливому легче дышалось бы летом в гнилом болоте, нежели возле сеи особы. Поэтому нечего дивиться, если ты и тебе подобные часто попадают впросак, купив кошку в мешке только по этой причине я не стану попрекать тебя зато, что ты, как и другие, придаешь значение видимости, а пе сущности, хотя, с другой стороны, именно тебе-то следует уважать истину, а не ходячее мнение если же ты, познав истину, будешь но-прежнему упорствовать в своих заблуждениях, ты уподобишься скоту в человечьем образе. И хоть я поделился с тобой только незначительной долей того, что мие известно, я все же помог тебе узреть истину, доныне от тебя скрытую, и вот почему, если тыне признаешь, что был неправ, я и впрямь сочту тебя скотиной из ско- тин.
Многое я еще мог бы сказать тебе, но хочу сейчас потолковать об отчаянии, до которого ты дошел вчера в своем безумии, и чтобы ты нонял, насколько ты безумен, начну издалека, сочетая воедино дела минувшие и нынешние. Я уже довольно говорило высоких душевных качествах той особы и об ее обычаях и еще немало мог бы сообщить о долгих годах, прожитых ею иа свете, когда бы не надеялся, что ты само них догадался но ее лицу. Я пе скрыл от тебя тайн ее тела, возбудившего твое вожделение точно также, как ее мнимые добродетели пленили твою душу. Теперь же я поведаю об ее великом постоянстве, о моей кончине и обо всем, что за этим последовало, и речи мои пойдут иа пользу как тебе, таки мне мне, говорю, потому что в беседе с человеком, знавшим ее, утихнет, быть может, пламя ненависти, бушующее в моей памяти по вине ее злого нрава и тебе, ибо чем больше я буду хулить по заслугам эту женщину, тем скорее ты поймешь всю се подлость и тем ближе подойдет час твоего исцеления.
Что ни день, все более приходилось мие терпеть от этой распутницы, которой нипочем были мои укоры, и пока я раздумывал, куда податься за советом и помощью, в сердце моем скопилось столько муки терза-
1   2   3   4   5   6

перейти в каталог файлов


связь с админом