Главная страница
qrcode

Ворон. Перевод


НазваниеПеревод
АнкорВорон.pdf
Дата27.03.2017
Размер8.85 Mb.
Формат файлаpdf
Имя файлаVoron.pdf
оригинальный pdf просмотр
ТипДокументы
#15265
страница3 из 6
Каталогid179041047

С этим файлом связано 71 файл(ов). Среди них: Andrey_Razumov_Podpis_Imperatora.pdf, План формирования Регионального отделения парти...doc, Программа и аргументация..doc, ЗОЛОТАЯ КОЛЛЕКЦИЯ ЕВРОДЭНСА от 12.07.xlsx, Масонство, культура и русская история. 1..doc, Как сегодня быть православным.doc, иером.Серафим Роуз - Душа после смерти. doc.doc, 0e-9MlLwCc.jpg, molitva_Valyaev_m_khor.pdf и ещё 61 файл(а).
Показать все связанные файлы
1   2   3   4   5   6
474
данных детей. Сколько их, родившихся помимо желания матери, оказываются брошенными на волю случая Стоит только заглянуть в приюты для подкидышей Сколько младенцев гибнет, еще но вкусив материнского молока Скольких бросают в лесу, сколько нз них достается в добычу зверями нтпцам! Не перечесть всех способов, какими от них избавляются, а потому, если хорошенько вдуматься, наименьшим грехом этих женщин является утоление похоти.
Помимо этого, никто но сравнится но злобности и подозрительности с омерзительным женским полом стоит женщине с кем-то поговорить, будь то сосед, родственник или друг, ей тут же придет в голову, будто собеседник что-то замышляет и строит ей козни впрочем, нас не должна чрезмерно удивлять такая подозрительность, ведь естественно ждать, что с тобой поступят точно также, как поступаешь ты. Вот почему воры так тщательно прячут собственное добро. Все помыслы женщин, все их старания и усилия направлены к одной-единствепной цели — ограбить, подчинить, облапошить мужчин, ибо они заранее уверены, что сними обойдутся точно также, пользуясь их неведением. Поэтому женщины так охотно посещают, приглашают, ублажают астрологов, чернокнижников, ворожей и гадалок и, сколько быте ни сочиняли небылиц, щедро раздают им мужнины деньги и готовы озолотить их. А если и волховство не развеет сомнений, жены учиняют мужьям свирепый допрос, не жалея бранных слови ядовитых намеков и вряд ли успокоят их даже самые правдивые ответы.
Будучи тварыо, склонной к внезапным вспышкам гнева, женщина превосходит яростью тигра, льва и змею каков бы ии был повод, вызвавший гнев, она тотчас прибегнет и к огню, н к яду, и к булату. Тут уж пе будет пощады ни другу, ни родичу, нп брату, ни отцу, ни мужу, ни любовнику в одночасье она перевернет, сокрушит, сотрет в порошок весь мири небо, и Бога, и поднебесную, и преисподнюю, и все это ей куда приятней, нежели спокойно поразмыслить да предаться забавам с доброй сотней распутников. Если бы время позволило рассказать, сколько преступных и черных дел натворили женщины по злобе, ты бы, несомненно, счел величайшим чудом изо всех когда-либо виданных или слыханных чудес то, что Господь их все еще терпит
Вдобавок ко всему это нечистое отродье славится непомерной алчностью не будем говорить о том, как женщины постоянно обирают мужей, грабят малолетних пасынков, вымогают деньги у немилых любовников — это все дела обычные и всем знакомые лучше обратимся к подлостям, на которые они идут, лишь бы приумножить свое приданое. Любой слюнявый старец, со слезящимися глазами и трясущимися руками и головой, всегда сгодится им в мужья, если он богат, ибо они отлично понимают, что вскорости овдовеют и, стало быть, недолго придется ублажать мужа в постели. Не ведая стыда, они послушно отдают ему свое тело, волосы, лицо — все, что с таким старанием убирали венками, цветущими гирляндами, бархатом, парчой и другими украшениями, и, без числа расточая игривые ужимки, ирибаутки и нежности, уступают ласкам скрюченных рук п, еще того хуже, беззубого, слюнявого и вонючего рта, в расчете прикарманить впоследствии стариковское добро. Если угасающие силы подарят ему ребенка — тем лучше если пет — не умирать же ему без потомства найдется другой, кто набьет его жене брюхо, а ежели оно по воле природы все же останется ровным, что твоя доска, жена всегда сумеет выдать чужого младенца за своего, чтобы потом, овдовев, подольше роскошествовать за счет малолетнего наследника. Только на ворожей, па мастериц ио прикрасам, на знахарок дана пахарей, что пришлись по вкусу, не пожалеет она ни любезностей, ни денег и промотает все, что имеет. Тут уж нет места ни оглядке, ни бережливости, и и скупости.
Все женщины переменчивы, нет в них ни малейшего постоянства. За один час успевают они тысячу раз захотеть и расхотеть одно и тоже, за исключением плотских утех, ибо этого они хотят всегда. Все они, как правило, самонадеянны и уверены в том, что все им причитается и все принадлежит, что они достойны высших почестей и самой громкой славы и что без них мужчины ничего но стоят и обойтись не могут вдобавок они упрямы и свое- нравны.
Всего трудней ужиться с богатой женщиной, всего досадней терпеть строптивость бедной. Женщина подчинится твоим требованиям лишь тогда, когда решит, что ей за это достанутся украшения или объятия. В противном случае опа вообразит, что станет навсегда рабой, если хоть однажды уступит, и поэтому ии за что ие ио-
476
корится, если только это ой самой ие придется по нраву. И вот еще одно, что ей свойственно, как горностаю — черные пятнышки она не собеседница, а трещотка-мучитель- ница. Несчастный ученый страдает от холода, недоедает, недосыпает и спустя много лет убеждается, что собранные им знания ничтожны а женщине стоит пойти утром в церковь, и к концу мессы она уже знает, как вращается небосвод, сколько на небе звезд и какой они величины, каким путем движутся солнце и планеты, откуда берутся гром, молния, радуга, град и другие небесные явления, как наступает и отступает море и как земля производит плоды. Опа знает, что творится в Индии ив Испании, как выглядит жилище эфиопа и где зарождается Нил, верно или нет, что хрусталь образуется изо льда, на далеком севере, и с кем спит ее соседка, и от кого понесла другая, и через сколько месяцев ей рожать сколько у та- кой-то любовников, и кто из них подарил ей кольцо, а кто пояс сколько яиц несет за год соседская курица, и сколько веретен придет в негодность, пока пряха изготовит двенадцатую часть фунта льняной пряжи да еще, вкратце, чем занимались когда-то троянцы, греки или римляне у нее есть полные сведения решительно обо всем. Иона их без умолку выкладывает служанке, булочнице, зеленщице или прачке, за неимением других слушателей, и приходит в великое негодование, ежели ее этим попрекнут.
Правда, из этих неожиданно обретенных знаний, ниспосланных, видимо, свыше, рождается совершеннейшая наука, которую женщина передает дочерям учит их грабить мужей, прятать письма любовников, отвечать иа них, водить дружков иа дом, прикидываться больной, чтобы муж освободил постель, и еще всяким другим гадостям. И только безумец полагает, будто мать обрадуется, если дочь окажется лучше или добродетельней, чем она сама.
Женщииа не погнушается попросить соседку, чтобы та в случае надобности поддержала ее враньем, божбой, увертками, потоками слез, бурей вздохов, а соседке только того и надобно один Господь ведает (а я даже и не мечтаю узнать или догадаться, где женщина прячет и держит наготове слезы, чтобы пролить их пожеланию в любой миг. А уж как охотно соглашается женщина признать свои недостатки, особенпо такие, что каждому видны простым глазом разве от нее услышишь Ничего подобного Нахальная брехня Что это тебе причудилось?
477
Мозги у тебя, что ли, отшибло Хорошенькое дело Сам не знаешь, что говоришь Дав своем ты уме или нет Бредишь наяву, попусту язык чешешь — пли другие речи в том же роде?
Если она скажет, что видела, как осел летает, то как ни спорь, а придется в конце концов согласиться. Иначе не миновать тебе ее смертельной вражды, злобных нападок п ненависти а стоит высказать сомнение относительно остроты женского ума, как у нее тут же хватит дерзости возразить А разве Сивиллы небыли мудрыми ибо каждая женщина почитает себя за одиннадцатую Сивиллу. Удивительное дело За все тысячелетия, что истекли от сотворения мира, изо всех бесчисленных женщин, населявших землю, нашлось только десять истинно премудрых, но каждой женщине мнится, что она — одна из них или достойна быть к ним причисленной. Когда же ей приходит в голову особо почва- ниться перед мужчинами, она принимается утверждать, будто все, что есть на свете приятного, относится к женскому роду звезды, планеты, музы, добродетели, драгоценности и на это мужчина, если он человек честный, должен ответить только так верно, все опи женского рода, да зато ие мочатся!
Помимо этого, женщины часто и неосмотрительно похваляются, что в их числе можно назвать и ту, что выпо- сила во чреве своем единственного спасителя вселенной, оставаясь девственной дои после его рождения, и тех немногих святых, чью добродетель поминает и торжественно чтит церковь господня поэтому женщины считают себя достойными всяческого уважения и утверждают, что даже словом нельзя обмолвиться об их низости, если о тех, пресвятых, ничего подобного не сказано они чуть лине требуют, чтобы те прикрыли их своим щитом, хотя между ними нет ничего общего, за исключением одного. Нос их притязаниями никак нельзя согласиться, ибо единственная супруга святого духа была так чиста, так добродетельна, так непорочна и исполнена благодати, так далека от мерзости телесной и духовной, что, надо думать, сотворена была не из простых четырех элементов, а пз пятого, чистейшего, дабы стать обителью и приютом сына божьего а он, пожелав воплотиться в человеческий образ ради спасения нашего н не помышляя жить среди скверны нынешних женщин, готовил ее для себя как вместилище, достойиое царя небесного. Когда бы вес
остальное не отличало ее от подлой толпы женщин, одним только поведением своим опа уже выделялась бы из нее и была она, да и поныне остается столь прекрасной, без ухищрений, без снадобий, без притираний, что ангелы радуются, глядя на нее в сияющем царстве божьем, н блаженные духи, если можно так сказать, преисполняются еще большею славой и чудеснейшим восторгом. Здесь, иа земле, она приняла облик смертной женщины, но тем не менее всякий, взирая на ее красоту, испытывал не то чувство, которого добиваются тщеславные женщины, размалевывая свое лицо, а как раз обратное если те своими прикрасами поощряют похотливость мужчин и распаляют в них бесстыдные желания, красота царицы небесной изгоняла любую низменную мысль, любое бесчестное намерение того, кто смотрел на нее в нем чудесным образом возгоралось пылкое и благотворное стремление к добру, ион смиренно восхвалял ее создателя и жаждал претворить в действие свои благие чаяния. И пресвятая дева этим ничуть не кичилась и не чванилась, а, напротив, преисполнилась такого смирения и твердости духа, что Господь в своей неизменной милости избрал ее в матери для своего сына, посланного им иа землю. А те немногие, что стремились идти но стопам сей госпожи, заслуженно почитаемой всеми, не предавались мирским утехам, но старательно избегали их не раскрашивали себе лицо, чтобы привлечь внимание первого встречного, а ирезиралп красоту, подаренную им природой, н пребывали в ожидании красы небесной. Не гневливость или спесь были нм свойственны, а кротость и смирение отличались они иоистине удивительным воздержанием и умели подавлять и побеждать неистовый жар плотских вожделений, с примерным терпением снося преходящие тяготы н страдания. Поэтому души их сохранились непорочными н они удостоились сопутствовать в вечной славе той, кому силились уподобиться наземной стезе. И если мне дозволено будет порицать природу, владычицу всего сущего, я скажу, что опа совершила великую ошибку, создав их женщинами, поселив и скрыв столь высокий дух, мужественный, незыблемый и твердый в столь низменной оболочке и причислив нх к низменному женскому иолу, ибо стоит сравнить нх с теми, что жаждут стать в одии сними bряд и заслужить таким путем ночет и уважение, тотчас же станет ясно, что
нельзя смешивать одних с другими, настолько опи во всем противоположны.
Ославим же сие злонравное и прелюбодейное отродье, дабы пе повадно ему было рядиться в чужие заслуги всем известно, что выдающиеся женщины, подобные упомянутым мною, встречаются реже, чем феникс и если хотя бы одпа женщина выделится из числа остальных, она заслужит больше почестей, чем любой мужчина, столь редкостиой будет ее победа п так удивит всех такое чудо. Однако мне думается, что и прадедам нашим пе доводилось, и нам не доведется воздавать им почести пожалуй, черные лебеди н белые вороны заведутся упас раньше, нежели потомкам нашим выпадет па долю чествовать хотя бы одну из них давно уже стерлись следы тех, кто шел ио стонам царицы агнцев и наши женщины, охотно сошедшие с того пути, вовсе не хотят, чтобы их опять на него вывели а если проповедники пытается это сделать, они остаются глухи к его речам, как гадюки — к музыке заклинателя.
Я еще не добавил, что все эти распутные бабы жадны, упрямы, честолюбивы, завистливы, нерадивы и сума- сбродны и что стоит только попасть к ним в подчинение, как они тотчас становятся властными, докучливыми, жеманными, тошнотворными п нудными многое мог бы я еще порассказать тебе об их свойствах, куда болео отталкивающих, нежели все уже сказанное, ноне стану, ибо это отнимет чересчур много времени. Тем ие менеэ по всем моим предыдущим речам ты можешь составить мнение, каковы они всегда и повсеместно ив какой глухой н беспросветной темнице будет заточен всякий, кто ио той или иной причине окажется им подвластен. Ноя уверен, что если до кого-нибудь из женщин дойдет мой правдивый рассказ об их злонравии и пороках, ни одна из них не признает это за истину, не устыдится того, что всем это станет известно, не приложит усилий и стараний, чтобы исправиться, а, напротив, как это свойственно ее природе, поспешит вперед но дурной дорожке да ещо станет говорить, что я браню женщин вовсе ие потому, что я человек правдивый, но потому, что нравятся мно не они, а противоположный им пол. Дал бы бог, чтобы они мне и впрямь были так противны, как тот мерзкий грех, на который они намекают, тогда я сберег бы время, которое на них потратили в том мире, где я сейчас пребываю, мне на долю выпало бы не так много мучений
Но перейдем к другому. Если природный разум тебе пе подсказал, кто ты такой, ты должен был бы познать это из своих занятий, запомнить и постоянно твердить себе, что ты мужчина, созданным но образу и подобию Господа, творение совершенное, рожденное, чтобы властвовать, а не подчиняться. Прекрасным пример явил нам Господь в лице праотца нашего, коего создал первым, а затем привел к нему всякую тварь и велел поименовать их всех и подчинить их себе, точно также, как и женщину, единственную в мире, и только ее жадность, непослушание и настойчивость послужили причиной и основой всех наших бед. От века был установлен такой порядок, как в древности, таки в наше время, как при панском престоле, таки в империях, королевствах, княжествах м провинциях, среди парода, судейских чиновников, священнослужителей и среди высоких особ, как духовного, таки светского звания, что только мужчине, а отнюдь не женщине дано господствовать и править темни другими. Столь веский и неопровержимый довод убедит всякого разумного человека в том, что мужчина но своему благородству намного превосходит женщину и любую другую тварь. К тому же из сказанного вовсе не вытекает, что столь важное качество, как благородство, является привилегией каких-то исключительно достойных мужей, напротив, самые ничтожные наделены им все жэ в большей стененп, нежели женщины или иные твари отсюда следует заключить, что самый убогий, самый жалким из мужчин па свете, если только он не лишен рассудка, стоит выше женщины, будь она даже самой выдающейся женщиной своего времени.
Итак, мужчина — благороднейшее из созданий, но замыслу творца немногим уступающее агнцами если таков даже последний из мужчин, что же сказать о том, кто за свои достоинства вознесен над другими Каким должен быть тот, кого священная наука, философия, отделила от людей недальнего ума Ты поднялся над ними благодаря рассудку и занятиями с помощью божьей, в которой пе отказано никому, кто о ней просит, удостоился стать в одни ряд с лучшими из люден. Как же случилось, что тыне можешь познать самого себя Как мог ты так низко пасть Как же мало ты себя ценишь, если покорился подлой бабе ив безумии своем приписал ей качества, ею зке презираемые Яне могу успокоиться, пока думаю о тебе чем больше думаю, тем больше тревожусь Дн. Боккаччо

481
Ты сам знаешь, что тебе свойствептш любовь к уедштс-
1 шю и неприязнь к толпе, теснящейся в храмах п других открытых доступу местах вдали ото всех ты предаешься наукам п трудам, сочиняешь стихи, совершенствуешь ум и сплпшься добиться еще большего, по возможности приумножая делом, а не словом свою добрую славу, дабы впоследствии обрести спасение души и вечный покой, к чему справедливо стремится каждый и что является конечной целью твоих долгих стараний.
Пока ты пребудешь в лесах и безлюдье, тебя пе покинут кастальские нимфы, с которыми тоже надеются сравниться проклятые бабы нимфы эти, как мне доподлинно известно, сияют небесной красотой но они, прекрасные, никогда не станут тебя презирать и осмеивать п будут рады сопутствовать тебе в прогулках и вести с тобой беседу. И, как ты знаешь, ибо тебе опи куда лучше знакомы, чем мпе, они-то уж не затеют с тобой споров и разговоров о том, сколько нужно золы, чтобы высушить моток пряжи, и где ткут более тонкое полотно, в Витербо или в Риме и о том, что булочница перекалила печь, ау служанки пз взошло тесто, и метла опять пропала и нечем подмести в доме пе сообщат тебе, чем занимались прошлой ночью мона такая-то и моиа такая- то, и сколько раз они прочитали Отче наш за время проповеди, и что надо бы сменить ленточки на платье, а впрочем, можно оставить прежние они не потребуют у тебя денег на румяна, иа баночки с притираниями, на всяческие снадобья напротив, ангельскими своими голосами они поведают тебе обо всем, чем славен мир от начала и до наших дней, и, сидя рядом с тобой в трапе и цветах, иод сладостной тепыо, возле ключа, что никогда не иссякнет, опи объяснят тебе, почему сменяют друг друга времена года ив чем причина затмештй солнца и луны каковы тайпые свойства растений, которыми можно снискать дружелюбие диких зверей куда улетает душа человека что такое божественная доброта, но ведающая ни начала, нп конца, и какие ступени ведут к ней, ввысь, и сколь опасно сорваться с крутизны в противолежащую бездну они прочитают тебе стихи bГомера,
Вергилия и других великих древних поэтов, прочитают затем и твои, ежели ты захочешь. Красота их не разожжет в тебе постыдного пламени, но вовсе его притушит а нравы их послужат безупречной основой для будущих твоих добродетельных творений
Зачем же ты, имея возможность проводить с пими время когда угодно п сколько угодно, ищешь чего-то под вдовьим, или, вернее, дьявольским, покровом, где можио легко наткнуться на такое, отчего станет тошно Ах, как справедливо поступили быте прекраснейшие девы, когда бы изгнали тебя из своего дивного круга, как недостойного Как часто вожделел тык женщинам, как часто уходил от них безобразными зловонными шелк чистейшим нимфам, не стыдясь своего животного состояпия! Право, если тыне одумаешься, они и впрямь тебя прогонят, и поделом тебе будет. Они ведь тоже способны гневаться, как и те, что зовут себя дамами, пе будучи таковыми. Подумай же и представь себе, каким это будет для тебя позором.
Сдается мне, я высказал все, что хотело тех, кого тебе следовало бы вспомнить, прежде чем подставлять шею под несносное ярмо женщины, сверх меры тобой воспетой а теперь, дабы тыне воображал, что она хоть чем-то отличается от прочих, я открою тебе не только обещанное (в чем ты сам не мог толком разобраться, но и другое — кто такая и как ведет себя та, чьим рабом ты, безумец, стал себе иа горе и ты поймешь, к кому ты попал в руки но собственной греховности и излишнему лег- коверию.
Впервые я постиг, что такое эта женщина, а вернее — чудовище, только после свадьбы, ибо, оставшись в одиночестве, то ли за грехи мои, то ли по воле божьей после смерти первой жены, причинившей мне в свое время несравнимо меньше горестей, я вторично сочетался браком, как того желали и требовали мои родные и друзья, хотя еще очень плохо знал будущую жену.
Она уже побывала замужем и, подобно всем женщинам, хорошо усвоила искусство обмана, а потому и вошла в мой дом подвидом кроткой и простодушной голубки пе стану вдаваться в подробности искажу одно — едва она поняла, что может наконец дать волю затаенному коварству (которое, должно быть, с давних пор исподволь в ней копилось, она из голубки тотчас же обратилась в змею и тут я понял, что моя постоянная уступчивость стала верной причиной всех моих бед скрою, я поначалу пробовал укротить эту разъяренную зверюгу но труд мой был напрасен, болезнь зашла слишком далеко, и оставалось только терпеть ее, а пе лечить. Поэтому, убедившись, что любая попытка
такого рода только подбросит дров в огонь или плеснет масла в пламя, я безропотно подставил спипу под удары и вверил самого себя и дела свои Фортуной Господу Богу а жена моя, бранясь, угрожая и подчас затевая драку с моими родными, лютовала в моем доме, как в собственном, и безжалостно притесняла всех нас вдобавок, несмотря на то, что я взял за ней совсем небольшое приданое, она то и дело, стоило мне в чем-то ей пе угодить, принималась хвалиться передо мной своим семейством, превознося егоза родовитость и знатность, будто я деревенщина, а она особа королевской крови, хотя мие отлично было известно, что представляли собой ее родичи как в старину, таки в наши дни а вот она-то ни оком и знать ие хотела, кроме как о себе самой но по тщеславию своему частенько бегала рассматривать гербы, вывешенные в церкви, и кичилась их древностью и количеством, полагая, что нет дамы благородней, чем она, коли среди ее предков насчитывается столько благородных рыцарей. Но если бы в церкви вывесили, допустим, но одному гербу в честь десятка подлецов из этого рода, прославленного скорее числом, нежели храбростью или добродетелью, и сияли хотя бы один, свидетельствующий о рыцарской доблести, столь же свойственной этому семейству, как свинье седло, то церковные степы, без сомнения, украсились бы сотнями гербов отъявленных негодяев и не лишились бы пи одного, принадлежащего истинному рыцарю. Ослы полагают, а среди них эта женщина — первая ослица, величиной побольше слона, что одежда, подбитая беличьим мехом, и раззолоченные шпоры и ншага, которые с легкостью может раздобыть и ничтожный ремесленники нищий работник, да еще лоскут ткани с жалким гербишкой, выставленный в церкви всем напоказ, являют собой суть рыцарства да иоистине у нынешппх так называемых рыцарей ничего другого за душой и пе бывает. По только тот, кто знает, что такое настоящее рыцарство и иа каких добродетелях оно зиждилось, может понять, как далеки от него теперешние, что бегут от этих добродетелей, как черт от ладана.
Итак, когда жеиа моя начала по-дурацки кичиться и чваниться, я счел это наименьшим злом и трусливо опустил оружие, надеясь, что она одумается и перестанет помыкать мною, но вынужден был в конце концов признать, увы, слишком поздно, что не мири покой внесла
она ко мне в дома раздор, пожар и беду, так что лучше бы этому дому н впрямь сгореть любой закоулок нашего города, какие бы там ни кипели свары и перепалки, казался мне милее и спокойнее, нежели родной дома наступление ночи, вынуждавшее меня вернуться домой, докучало, будто несносный, властный и непреклонный тюремщик загонял меня обратно в ненавистную и мрачную темницу. А жена, завладев и мною, и домом, прежде всего навела порядок в хозяйстве и расходах, ноне так, как должен был ей подсказать разум или уважение ко мпе, атак, как того требогала ее ненасытная алчность точно также поступила она и со своими парядамп, сменив те, что я покупал, на другие, которые ей пришлись более по вкусу и принялась заправлять чуть липе всеми моими делами, проверяя счета, прибирая к рукам доходы и распоряжаясь ими bbи о
своему усмотрению по тысяче разв день она честила меня, называя обмапщиком, ибо считала за величайшее оскорбление, что я не сразу же отдал ей под опеку ив безраздельное пользование все свое состояние, и наконец добилась своего себя жена- против, она восхваляла за честность превыше Фабриция и других бескорыстных государственных мужей.
Чтобы не рассказывать всего чересчур подробно, скажу только, что пе счесть было случаев, когда она мпе перечила и не складывала оружия, пока победа пе оставалась за ней. А я, горемычный и неразумный, всепокорно сносил, полагая, что таким путем избавлюсь от своих тревоги кручины, и становился еще уступчивей, во всем следуя ее воле вот за эту уступчивость я теперь и расплачиваюсь, как я ужо говорили терплю тяжкие муки в coii огненно-красной одежде.
Но пойдем дальше. Когда опа таким образом стала в доме хозяйкой, а я слугой, она вовсе обнаглела и, ио чувствуя сонротнвлсшш, сочла возможным блеснуть наконец теми высокими добродетелями, которые твои приятель столь красочно тебе описывал но так как я знал ее куда лучше, чем он, я с радостью поведаю тебе о пнх значительно больше. И дабы начать с главной из них, я поклянусь тебе сладостным миром, куда, надеюсь, буду скоро допущен, что в нашем городе никогда не было и не будет такой тщеславной женщины, а лучше сказать, бабы, чтобы особа, о которой мы говорим, изрядно ire обогнала ее иа этом поприще. Гордясь своими пухлыми, румяными щеками и пышным, оттопыренпым задом
возможно, она прослышала, что этп женские прелести ценятся в Александрии превыше всяких других, она прилагала все старания, дабы и то, и другое было всегда представлено в наилучшем виде с этой целью она всячески урезала мои расходы и морила меня голодом. А для себя опа частенько отбирала самого жирного из откормленных по ее приказу каплунов, которого ей и подавали к столу, равно как и бульон, приправленный лапшой и пар- мезаиским сыром. Ела она не пз тарелки, а из миски, чавкая, как свинья, будто вырвалась на волю из Голодной башни. Молочная телятина, куропатки, фазаны, жириыо дрозды, горлинки, ломбардские супьт, лаитиа с пряностями, блинчики с бузиной, белые лепешки, бланманже — ие перечесть всей снеди, что она пожирала с такой жадностью, с какой деревенские мужики набрасываются на фиги, тыквы или дыни, когда до них дорвутся. Мяса, заливного или засоленного, и всяких там острых и кислых приправ избегала она, как смертельных врагов, ибо от них, по слухам, тело сохнет. А уж как опа зато смаковала и распивала подогретое доброе вино, верпаччу пз
Корпильи, греческое белое или любое другое, лишь бы оно было сладкими приятным на вкус — сколько пи рассказывай, все равпо ие поверишь — пу прямо бездонная бочка Но если бы ты видел ее щекп в те дни, когда я еще был среди живых, и слышал бы ее болтовню, ты бы признал мою правоту, ие скажи я даже пи единого слова, стоило только ее послушать. Вот от всего этого и стала она толстощекой и нышнозадой. Уж не знаю, возможно, она после моей смерти и впрямь отощала, соблюдая все посты ради спасения моей души по сколько бы ты мие ни рассказывало ее худобе, пусть даже мне пришлось бы скрепить твои слова собственноручной подписью, я все равно не поверю.
Несмотря на то, что правдивые речи духа будили во мпе все больше стыда и раскаяния, я все же пе мог удержаться от смеха при последних его словах. А он, ие меняясь в лице, продолжал Однако моя прекрасная дама — она же твоя, она же чертова баба — отнюдь ие довольствовалась одною пышностью тела, ей еще требовалось, чтобы кожа ее сияла белизпой и свежестью, как у смазливой девчонки па выданье, чья красота искупает педостаток приданого. С этой целью опа ие только заботилась о хорошей еде, винах и нарядах, по также весьма искусно перегоняла
всяческие жидкости, стряпала притирания и зпала толк в применении сала животных и сока трав мало того, что в доме было иолным-полно всевозможных горелок, трубочек, кастрюлек, баночек, скляночек, мисочек, не па- зилось бык тому жени единого соседа в городе или bса- довника в пригороде, кого бы опа не заставила готовить бэлящие смеси, скоблить медную зелень, возиться с растворами либо выкапывать и разыскивать дикие корни и травы, известные только ей одной уж не говоря о том, что н кирпичникам нашлась работа — обжигать для нее яичную скорлупу и винный камень, поджаривать черенки и выполнять еще тысячу небывалых затей. Этими изделиями она мазалась н красилась, будто готовила себя па продажу, и бывало, не остережешься, поцелуешь се и перепачкаешь губы чем-то липким атак как помада этане столь бросалась в глаза, сколь била внос, мне чудилось, что желудок мой вот-вот расстанется спи- щей, а душа — с телом.
Ты будешь поражен, если я тебе перечислю все способы, которыми она мыла свои златые кудри, то щелоком, то золой (когда холодной, а когда и горячей еще более ты удивишься, когда узнаешь, как часто и с какими торжественными церемониями посещала она парную баню. Мне думалось, что она воротится из бани отмытой, а она приходила оттуда намазанной пуще прежнего. Самым желанными разлюбезным для нее занятием было принимать у себя неких особ, которых немало водится в нашем городе, истых живодерок, ибо они выщипывают женщинам брови и волоски на лице, острым стеклом скоблят им щеки и снимают с загривка тонкий слой кожи и лишний пушок. Вечно дне или три таких мастерицы сидели с ней запершись, держа тайный совет, и частенько вели переговоры совсем о другом, ибо эти бесстыдницы лезут в чужие дома, прикрываясь своим ремеслом, а иа деле являются искусными своднями и ловко помогают мессеру Дубнни забраться в Темный дол, откуда его выпускают только после обильно пролитых слез.
Недели недостанет, чтобы описать тебе все, что она вытворяла ради единой этой цели и как чванилась своей искусственно обретенной прелестью, а вернее сказать, мерзостью н какого великого труда стоило уберечь эту прелесть от солнца и воздуха, отсвета и тьмы, от погожего дня и ненастья, ибо все они могли ее сразу испортить. Всего ненавистнее были нашей даме пыль, ветер
и дым. А если случалась беда и к пей на вымытое лицо садилась муха, опа впадала в такое отчаяние и ярость, что по сравнению с ней христиане, потеряв Акри, попросту веселились. Скажу тебз прямо, никто ие видывали пе слыхивал подобного неистовства. Иной раз муха усаживалась ей налицо, облитое, словно глазурыо, какой- нибудь новейшей смазкой тогда красавица, пылая гневом, норовила прихлопнуть ее, нота, разумеется, шустро снималась с места, как, знаешь, свойственно мухами потом прилетала обратно а дама, взбешенная неудачей, хватала метлу и охотилась за мухой ио всему дому и я глубоко убежден, что если бы в конце концов ей таки ие удалось прикончить эту самую муху или другую, на нее похожую, она бы просто лопнула с досады и злости. Как ты думаешь, чтобы опа сделала, будь у нее под рукой щит одного из иредков-рыцарей или его золоченая шпага Уж конечно, пустила бы их вход. Ну, что еще Полбеды, можно сказать, если такое событие приключалось днем, а вот если она, к несчастью, ночыо услышит, что ио дому летает комар, тут какой пи будь поздний часа придется слуге и служанке, да и всему семейству вскочить с постели и отправиться со светильниками в руках иа поиски коварного и злонамеренного комара, нарушителя покоя i i доброго, мирного настроения намазанной дамы и нельзя вернуться ко сну, пока не представишь ей оного комара убитым или плененным, зато что оп, по ее словам, назло летал по дому и прятался в засаде, дабы попортить ее прекрасный, обворожительный лик. Что еще Всякий, у кого не пропала охота смеяться, счел бы самым потешным зрелищем то, как она приводит в порядок прическу и сколько проявляет тут мастерства, сноровки и усердия видно, у этого дела есть свои законы и свои пророки. Поначалу, когда она числилась в молодых, хотя было ей уже далеко за тридцать, или, вернее, под сорока по ее ошибочным подсчетам только-только стукнуло двадцать восемь, она добывала что пи день, неведомо откуда, зеленые веточки и цветы, и все разные, сортов, должно быть, этак с полдюжины, да пе только в апреле или мае, это уж само собой, а даже в январе и феврале, и плела из них венки поднявшись спозаранку, звала прислужницу, старательно притирала лицо и шею всякой дряиыо и, напялив наряд, что был ей больше ио душе, усаживалась в спальне перед большим зеркалом, а то и перед двумя, чтобы получше разглядеть себя со всех сто-
1   2   3   4   5   6

перейти в каталог файлов


связь с админом