Главная страница
qrcode

Ворон. Перевод


НазваниеПеревод
АнкорВорон.pdf
Дата27.03.2017
Размер8.85 Mb.
Формат файлаpdf
Имя файлаVoron.pdf
оригинальный pdf просмотр
ТипДокументы
#15265
страница2 из 6
Каталогid179041047

С этим файлом связано 71 файл(ов). Среди них: Andrey_Razumov_Podpis_Imperatora.pdf, План формирования Регионального отделения парти...doc, Программа и аргументация..doc, ЗОЛОТАЯ КОЛЛЕКЦИЯ ЕВРОДЭНСА от 12.07.xlsx, Масонство, культура и русская история. 1..doc, Как сегодня быть православным.doc, иером.Серафим Роуз - Душа после смерти. doc.doc, 0e-9MlLwCc.jpg, molitva_Valyaev_m_khor.pdf и ещё 61 файл(а).
Показать все связанные файлы
1   2   3   4   5   6
400
в мире живо и кто печется о вашем благе, вашем покое, вашем спасении заботливее, нежели вы сами.
Не скрою, едва я услышал эти слова и понял грозившую мне опасность и милосердие того, кем был послан дух, я почувствовал, как душа моя исполнилась величайшего смирения и я ностиг величие и всемогущество Господа нашего, его извечное постоянство и неизменную ко мне доброту и вместе стем узрел себя, подлого и слабого, неблагодарностью и бесчисленными обидами отплатившего тому, кто сейчас, как и прежде, ие покидает меня в нужде, невзирая на мои прегрешения, и не отказывает в милостях и щедротах. Подавленный безмерным сокрушением и раскаянием во всем, содеянном мною, я почувствовал, что не только глаза мои исторгают потоки слезно и самое сердце исходит влагой, как снег под солнцем долго безмолвствовал я, не умея воздать благодарность за великие дары, ниспосланные мне, и казалось, что дух понимает причину моего молчания наконец я сказал Облаженный дух Заглянув в собственную совесть, я понял, как верны твои слова, что Господь более заботится о нас, смертных, чем мысами, ибо мы по своей же вине постоянно погружаемся все глубже в пучину, а он с бесконечным состраданием вновь и вновь извлекает нас оттуда, раскрывает перед нами прекрасное царствие свое и, как любящий отец, зовет нас к себе. Ив тоже время я, все еще измеряя божественную доброту земной мерой, недоумеваю, как может они сейчас поддерживать меня, столь жестоко обидевшего его.
На это дух ответил Поистипе, из речей твоих явствует, что тыне постиг еще сущности небесной доброты и полагаешь, будто она совершеннейшая, подобна в делах своих вам, смертным, изменчивыми несовершенным ведь вы-то не успокоитесь, пока ие отплатите великой местью за любую мелкую обиду. Но если ты искренне раскаялся, смирился и готов впредь внимательно слушать мои наставления, я охотно открою тебе одну из причин, по коим небесная доброта послала меия сюда, дабы облегчить твою горькую участь. В тотчас, когда мне это повелел нечеловеческий, но ангельский голос, не ведающий лжи, я узнал, что ты всегда, каковы бы ни были твои заблуждения, благоговейно чтил ту, кто принесла нам
спасение во чреве своем и пребывает живым источником милосердия, матерью благодати и сострадания к ней стремился ты, как к вечному пределу, на нее возлагал свои надежды. Все это видела она своими божественными очами, а потому, узрев тебя в этой долине, вконец измученного, растерянного и обессиленного, едва лине потерявшего рассудок, и зная грозящую тебе опасность, она, милосердная, всегда готовая помочь в нужде тем, кто ей предан, не ожидая нх мольбы, не стала дожидаться и твоей, обратилась к сыну своему и вымолила тебе прощение. По ее заступничеству мпе было велено прийти к тебе, что я и сделал. И расстанусь с тобой не ранее, чем выведу тебя отсюда в свободные и вольные края, куда ты охотно последуешь за мной.
Когда он умолк, я сказал Ты ответил мне на все вопросы теперь, узпав, как ты сносишь возмездие господне и силишься исправиться ему в угоду, я проникся состраданпем к тебе и жажду облегчить твои муки, если только это в моих силах но вместе стем я радуюсь, ибо понимаю, что ты пе осужден на вечные страдания в аду, а напротив, претерпев заслуженную кару, вознесешься в сияющее царство пебеспое. Доброта и милосердие той, кем ты послан мне на благо в сню долину превратностей, давно мне известны она уже не раз спасала меня от тяжких беда я, неблагодарный, слишком редко возносил ей хвалу. И я смиренно молю ее пе оставлять мепя и впредь и не только избавить от вечпой погибели, но и направить на путь к вечной жизни п постоянно поддерживать па этом пути, пока я живи пребываю ее преданнейшим рабом.
По заклинаю тебя ее именем, ответь мне еще на один вопрос живут ли в этой долине, различные названия которой ты перечислил, ие остановись ни на одном, люди, некогда состоявшие при дворе Любви и, подобно мне, отринутые ею и сосланные сюда в изгнание, или же эту землю населяют одни только звери, всю ночь завывавшие вокруг меня?
Дух ответил улыбаясь Вижу, что лучи истинного света еще не озарили твой рассудок и ты, как многие глупцы, почитаешь за высшее блажепство то, что наделе гнусно н нпчтожпо, и думаешь, будто ваша сладострастная плотская любовь приносит какое-то благо выслушай же внимательно мои слова
Эта долина скорби есть нечто иное, как упомянутый тобою двор Любви, а завывают вокруг тебя несчастные, попавшие, как и ты, в сети любовных обманов. Когда они говорят о своей так называемой любви, до слуха людей разумных и благонамеренных доходят только звуки, услышанные сейчас тобой я ранее и назвал эту долину Лабиринтом, ибо однажды попавшие сюда блуждают без надежды выбраться. Поэтому твой вопрос удивил ме- ия — ведь мие известно, что ты уже неоднократно бывал здесь, хотя еще пи разу тебе пе грозила такая опасность, как теперь.
Исполненный сознанием своей вины, признавая всю правду его речей и почти что придя в себя, я ответил Да, я не раз бывал здесь, но но воле более счастливого случая, как полагают иные развращенные умы. И теперь припоминаю, что выходил отсюда с чужой помощью, а не по милости собственного рассудка по я натерпелся здесь таких муки такого страха, сводившего меня сума, что потоми не помнил, где побывал, будто и вовсе не был. Ныне мне стало понятно без дальнейших пояснений, какая сила обращает людей в зверей и что означает сия дикая местность, ее многообразные названия и отсутствие здесь какой-либо дороги или тропы Накопец-то, — сказал дух,—сумерки, окутавшие твой разум, пачипают редеть и рассеялся страх, охвативший тебя до моего прихода, а поэтому в ожидании света, который поможет тебе найти выход отсюда, мне хочется еще немного поговорить с тобой и если бы природа этой местпости допускала, я предложил бы присесть, ибо вижу, что ты устал но так как это невозможно, мы поведем беседу стоя. Я зиаю (но даже если бы не знал, я тотчас понял бы по твоим речами по пребыванию твоему всей долине, что ты отчаянно бьешься в когтях любви мпе известно также, кто тому причиной. И тебе, должно быть, стало ясно, что я это знаю, когда я упомянул, если помнишь, о той, кого тебе лучше бы было никогда не встречать. А теперь, прежде чем продолжать, попрошу, чтобы тыне стыдился меня, хоть я и любил ее более, чем приличествует говори со мной о ней спокойно, с открытым лицом, так, будто я всегда был ей чужим. Ив благодарность за мое сострадапие к твоим горестям расскажи, прошу тебя, как ты попал в ее сети.
И я, отбросив всякий стыд, ответил

— Раз ты просишь мепя, я поведаю тебе тов чем открылся только одному верпому другу да еще поверял ей самой в моих письмах п что не осмелился бы рассказать тебе, если бы не твое великодушие надеюсь, мой рассказ тебя не смутит, ибо, по законам нашей церкви, жена твоя обрела свободу после того, как ты расстался с земпой жизнью, и тыне можешь обвинить меня в посягательстве на твою собственность.
Но оставим эти, неуместные сейчас, рассужденпя п перейдем к тому, о чем ты спросил итак, несколько месяцев тому назад разговорился я на свою беду с неким твоим соседом и родичем, чье имя незачем называть. В беседе пашей, как это часто бывает, переходили мыс одного предмета на другой, пока пакопец пе зашел разговор о выдающихся женщинах. Поначалу восхваляли мы тех, кто жил в древности, кого за целомудрие, кого за величие души, а кого и за силу тела потом перешли к нашим современницам. Среди них мало нашлось достойных хвалы, однако мой собеседник назвал нескольких женщин из нашего города и среди них ту, что прежде была твоей женой, а мне еще не была знакома. Лучше бы мне и впредь не знать ее Он же, движимый не знаю уж каким чувством, принялся всячески превозносить ее, уверяя, что никто не сравпится с ней великодушием, будто опа некий Александр женского рода, и привел различные примеры ее щедрости, которые я но стану повторять, дабы пе тратить попусту времени на эти побасенки. К тому же, добавил он, природа наделила ее столь здравым умом, какого не встретишь у женщины. Да ив красноречии она пе уступает любому блестящему п умелому ритору; и еще, что мне, легковерному, особенно пришлось по душе, она-де хороша собой, обходительна и вообще исполнена всяческих достоинств, какие только могут украсить знатную даму. Пока он так разглагольствовал, я, признаюсь, думал про себя счастливец тот, кому благосклонная Фортуна подарит любовь столь совершенной дамы!
И, втайне приняв решение попытать счастья па этом поиршце, я стал расспрашивать, как ее имя, какого она звания, где живет как оказалось, жила она уже не там, где ты ее оставил на все мои вопросы я получил подробнейший ответ. На этом мыс ним расстались, и я задумал немедля повидать ее, надеясь, что она согласится па знакомство со мной и затем станет моей воз
любленпои госпожой, а я — ее верпым слугой. Не мотп- кая, направился я туда, где рассчитывал найти и увидеть ее в этот час Фортуна, казалось, мне благоприятствовала (чего никогда не бывало, да и на сей раз она тоже действовала мпе во вреди все мои предположения сбылись наилучшим образом. И вот что удивительно, скажу тебе не было у меня никаких примет ее, кроме черной одежды, ио едва я увидел ее среди многих женщин, одетых точно также, едва лицо ее предстало моим глазам, как я тотчас же понял, что предо мной такого я ищу. Но так как я всегда считали продолжаю считать, что любовь, о которой известно другим, либо принесет тысячу невзгод, либо не увепчается желапным успехом, я решил никому не открываться в своем чувстве и даже друга, коему впоследствии поведал самые сокровенные тайны, побоялся спросить, она ли это. Однако Фортуна, ие слишком баловавшая меня в дальнейшем, вторично пришла мне ira помощь, и я услышал, как позади меия какая-то женщипа заговорила о пейс подругами в таких словах Ах, посмотрите, как донне такой-то к лицу белые лепты п черное платье!»
Одпа из приятельниц, незнакомая стой, оком шла речь, спросила на радость мне, навострившему уши иа их разговор О которой издам ты говоришь Их так мпого!» На что собеседница ответила О той, что сидит третьей вон там, на скамье. Тут я понял, что догадка моя верпа, и с этого часа повел счет своему знакомству с нею. Лгать не стану увидев, как опа стройна, а затем обратив внимание на ее походку и телосложение, я тотчас же пришел к заключению, увы, ошибочному, что мне не только сказали о ней сущую правду, но еще и умолчали обо многих ее достоинствах. Будучи весь во власти своего заблуждепия, я почувствовал, как рассказ о пей и сам вид ее зажгли в моем сердце такое жаркое пламя, каким пылают смазанные маслом предметы, так что любой, заглянув мие в лицо, тотчас мог бы увидеть его отблеск но недолго лицо мое полыхало жаром, ибо огонь, как это обычно бывает, облизнув поверхность, ушел в глубину и я почувствовал, как он разгорается там еще пуще.
Так я рассказывало той, что иа бэду пленила меия своей коварной, умело подправленной красотой, сулившей мпе будущие радости.
Дух выслушал мепя, казалось, не без удовольствия, а затем молвил

— Ты хорошо рассказал, как и почему ты сам себе накинул на шею петлю, в которой все еще бьешься. Теперь, если пе трудно, поведай мпе, открыл лп ты ей наконец свою любовь (хотя я заранее уверен, что так оно и было) и подала ли она тебе надежду, что должно было разжечь тебя куда более, чем поначалу разожгло собственное желание.
Я ответил Не хочу ничего скрывать (да пне смог бы, если бы даже хотел, ибо понимаю, что тебе, уж не знаю откуда, но все про меня нзвестио). Итак, я полностью уверился, как уже говорил, в правоте моего собеседника, почитавшего ее столь замечательной женщиной, и решил написать ей, рассуждая так если она такова, как он говорит, и я честно открою ей в письме свои чувства, случится неизбежно одно из двух либо моя любовь будет ей приятна и желанна нона ответит мне тем же, либо она будет ей приятна, но нежеланна нона осторожно даст мпе понять, чтобы я не надеялся ожидании того или другого и уповая на первое более, чем на второе, я излил все свои пылкие чувства в письме, выразив их словами, какими приличествует говорить о таком предмете. Ila мое письмо она ответила короткой записочкой, где ни словом не обмолвилась о моей любви, но весьма нескладно ипритом чуть лине в стихах (хотя вряд ли это можно было назвать стихами, ибо одна стопа была предлинной, а другая совсем короткой) просила сказать, кто я такой. Более того в этой записочке она умудрилась высказать философскую, но вовсе ошибочную мысль о переселении души от одного человека к другому, о чем, должно быть, узнала от какого-нибудь проповедника, ноне от учителя и не из книг. Тут же она сравнивала меня с неким прославленным мужем, видимо желая мне польстить, и добавляла, что более всего ценит в людях ум, доблесть и любезность в сочетании с благородным происхождением. И суть, и форма письма не оставляли сомнений в том, что человек, столь горячо расхваливший ее природный ум и изысканное красноречие, либо сам обманывался в них, либо хотел обмануть меня.
Однако пламя, бушевавшее во мне, вовсе от этого не погасло и даже не стало менее жгучим я понимал, что цель записки — подтолкнуть меня на новые письма, в которых я, в надежде на более подробный ответ, станут
изощряться в искусном владении всеми качествами, что ей но нраву. И я, сознавая, что не могу похвастать ни умом, нн доблестью, пи родовитостью (что касается любезности, то при всем желании ее негде было проявить, решил тем не мепее сделать всевозможное, дабы заслужить ее милость. Поэтому я написал ей, выразив, как умел, свою радость по поводу ее записки по таки не дождался ответа, ни письменного, ни устного, через по- сланца.
Дух спросил Если дело дальше пе пошло, почему же ты вчерашним днем заливался слезами и с такой глубокой скорбью призывал смерть?
И я ответил Быть может, лучше было бы умолчать, ноя не могу ответить тебе отказом. Две причины довели меня до предела отчаяния во-первых, я увидел, как заблуждался, почитая себя существом разумным, в то время как оказался ничем не лучше бессмысленного животного и это пе могло не взволновать меня, ибо большую часть жизни я собирал знания, а когда в них пришла нужда, увидел, что ничего пе знаю а во-вторых, я понял, что она открыла другим мою любовь, и за это счел ее самой жестокой и коварной из женщин.
Возвращаясь к первой причине моей печали, скажу, что я постиг, как глупо вел себя, когда с такой готовностью поверил, будто женщина способна обладать столь высокими достоинствами, и, не усиев глазом моргнуть, запутался в сетях любви, подарил женщине свою свободу и подчинил ей рассудок а без них обоих душа моя утратила былую власть и стала жалкой рабой. И ты, да и любой другой согласится, что это достаточный повод для смертельного отчаяния.
Второй причиной столь жестоких страданий было разочарование в моей возлюблепной и бессовестная ложь приятеля, столь пространно заверявшего меня в ее неприступной добродетели, ибо мне стало известно, что некто, прозванный соседями вторым Авессаломом, не за красоту, аза то, что мнил себя красавцем, уже завладел се любовью. Иона, дабы стать ему еще милее, показала ему мои письма и вместе с ним глумилась надомной, как иад рогоносцем он-то н разболтал всем обо мне в свойственных ему выражениях он-то, клянусь тебе тем, что я сейчас нахожусь здесь, сочинил в ответ на мое
письмо ту самую записочку, чтобы обрести еще больше пищи для своих вымыслов. Более того, я собственными глазами видел, как она, посмеиваясь, указывала на меня и, должно быть, приговаривала Видали дурака Это мой поклонник. Вот счастье-то мне привалило!»
Дамы, которым она на меия указала, были, несомненно, женщинами порядочными, это известно и мне, и другим, но она, как и следовало ожидать, наговорила им обо мпе с три короба, точно также, как ее любовник — мужчинам. Увы, до чего же грустно и постыдно, когда человек, пусть незнатный, к таковым я себя не причисляю, по сызмальства привыкший к общению с людьми достойными bи к тому же хорошо, хоть и не досконально, знакомый с жизнью, предстает в виде сумасшедшего, которого какая-то женщина показывает другим, то строя рожи, то тыча пальцем Скажу тебе правду это вызвало во мне такое негодование, что я чуть было не произнес вслух весьма нелестные для нее мысли но вовремя удержался, поняв, благодаря случайному проблеску разума, что подобное высказывание осрамит меня самого более, чем ее, и вот так-то, кипя возмущением, я и дошел до исступленной, противоестественной жажды смерти, о чем ты меня и спрашивал.
Дух, который слушал меия внимательно п, казалось, угадывал мои мысли раньше, нежели я успевал облечь их в слова, что-то пробормотал про себя и погрузился в раздумье. Затем, обратив ко мне лицо, ласково заговорил Я хорошо понял из твоих речей, как ив кого ты влюбился и что привело тебя в такое отчаяние. Теперь, если не возражаешь, я хотел бы, на благо тебе и, возможно, другим, перейти в нашей беседе к той, кого ты без памяти полюбил, вовсе ее не зная а в конце, если достанет времени, поговорим о том, что явилось причиной твоих столь жестоких страданий, едва не помутивших твой рассудок. Итак, как договорено, начпу с того, что у меня, да и у многих других, нашлось бы немало доводов, которые можно привести тебе в укор, однако я не стану перечислять все, дабы ие затягивать паш разговори упомяну только два из них во-первых, твой возраст, во-вторых — род твоих занятий то и другое, каждое в отдельности и оба вместе, должны былина- учить тебя осмотрительности и предостеречь от любовных соблазнов я говорю в первую очередь о возрасте, ибо
если меня не обманывают твои побелевшие виски и седая борода, тебе давно пора разбираться в житейских делах нз пеленок ты вышел сорок лет тому назад, ими- нуло не менее двадцати пяти с тех пор, как ты начал постигать жизнь. И если многочисленные любовные труды в юности не послужили тебе достаточным уроком, то теперь, поостыв с годами и стоя на пороге старости, ты мог бы наконец протереть глаза и увидеть, до какого падения тебя мало-помалу доведет эта безумная страсть, и подумать к тому же, хватит ли у тебя потом сил подняться. И если бы ты сумел спокойно пораздумать над этим, ты бы сообразил, что женщинам для любовных сражений потребны люди молодые, а не те, чья старость уже не за горами, и уяснил бы себе, что лживые соблазны, порожденные страстью к женщине, опасны даже для юношей, а для тебя и подавно. Разве тебе, человеку зрелому, подходит и приличествует плясать, петь, сражаться на турнирах — словом, заниматься делами бессмысленными, но весьма любезными женщинам Ты сам тотчас же согласишься стем, что все эти забавы не для тебя, и даже найдешь немало слов в осуждение юношей, что им предаются.
Пристойно ли в твои годы красться ночью, переодетым, тайком, в такой час, какой взбредет в голову женщине, которая вдобавок не даст тебе самому выбрать подходящее и безопасное место встречи, а назначит свидание там, где сможет, подлая и бесстыжая, похвалиться перед всеми, что пожилой человек бегает за ней, как мальчишка Пристойно ли в твои годы хвататься заору- жие, чтобы отстоять свою жизнь или свою даму, как это часто бывает в любовных приключениях Полагаю, этих примеров достаточно, чтобы ты признал все это для себя негожим а если ты, по слабости своей, не признаешь, то любой другой, более благоразумный, чем ты, подтвердит справедливость моих слов. Следовательпо, в твои годы влюбляться вовсе неприлично нельзя пдтн на поводу у страстей и подчиняться нм, когда они застигнут тебя врасплох, а должно, напротив, уметь противостоять им тогда твои добродетельные творения еще приумножат твою добрую славу и открытый веселый лик твой послужит нанлучшим примером для молодых.
Теперь приступаю ко второму доводу — почему, если пе ошибаюсь, любовь является для тебя делом неподобающим, безразлично, молод ты или стар, — это твои
занятия. Мне было известно еще в бытность мою среди живых (а ныне я в этом окончательно убедился, что ты никогда не был обучен ремеслу, а торговля внушала тебе отвращение и тыне раз хвалился перед самим собой и другими складом своего ума, непригодного к занятиям, за которыми люди с годами стареют, в то время как разум их, что пи день, отступает назад, в младенчество. А происходит это оттого, что стоит торговцу нажить состояние благодаря верному расчету или, чаще всего, по воле случая, ион уже воображает, будто все знает куда лучше других, хотя зиает-то он, невежда, только одно — расстояние от склада или лавки до дому. Каждому, кто пытается это ему втолковать, он возразит, пе задумываясь и торжествуя, будто взял верх Меня ие проведешь или Яна три вершка иод землей вижу, xi6o ничего другого не знает, кроме как надувать дана- живаться.
Итак, занятия божественной наукой, философией, сызмальства пришлись тебе по вкусу гораздо более, чем хотелось бы твоему отцу, в особенности же привлекал тебя тот ее раздел, что относится к поэзии но занимался ты ею скорее по склонности сердечной, а не из стремления воспарить умом ввысь. А между тем именно сия наука, не последняя в числе других, должна была бы тебе показать, что такое любовь, что такое женщины и что такое ты сами все, что с тобой связано. Тебе следовало бы знать, что любовь иссушает душу, сбивает с пути рассудок, притупляет, а то и вовсе отнимает память, губит способности, ослабляет тело, грозит бедой юности и старости, убивает, порождает все пороки, поселяется в опустошенном сердце, не знает ни меры, пи порядка, ни верности, развращает нездоровый ум и ввергает в пучину человеческую свободу. О, сколь многого следует опасаться пе мудрецам, а глупцам!
Стоит окинуть мысленным взором древнюю историю и современность, и ты тотчас увидишь, сколько бедствий, пожаров, смертей, разгромов, крушений и убийств породила сия злосчастная страсть А ведь среди вас, жалких смертных, есть немало безумцев, в том числе и ты, что зовут ее божеством, взывают к ней в час нужды как к могущественному защитнику и, жертвуя рассудком, возносят ей благоговейные молитвы. Напомню тебе, кольты совсем утратил способность мыслить, что подобные твои поступки, будь тов прошлом, настоящем или будущем, наносят обиду Господу, и твоей науке, и тебе самому. Но уж если тебя ничему не научила философия и на намять не приходит собственный опыт и все, что тебе довелось пережить, вспомни, что у тебя день-день- ской перед глазами творения древних мастеров, украсивших стены изображением юного лучника с повязкой на глазах, обнаженного и крылатого, и вдумайся в глубочайший смысл этого образа.
И все же твои занятия открыли бы тебе глаза на женщин, если бы ты этого хотел чуть лине все они мнят себя дамами и требуют, чтобы их так называли, однако очень немногие являются таковыми. Женщина — существо несовершенное, одержимое тысячью отвратительных страстей, о которых и думать-то противно, не то что говорить. Если бы мужчины ценили женщин по заслугам, опи находили бы в общении сними ровно столько же радости и наслаждения, как в удовлетворении других естественных и неизбежных потребностей итак же поспешно, как покидают место, где освободились от излишней тяжести в животе, бежали бы прочь от женщины, выполнив то, что требуется для продолжения рода, как и поступают животные, куда более мудрые в этом смысле, нежели люди. Нет существа более неопрятного, чем женщина уж на что свинья любит грязь, но и опа с женщиной не сравнится. Пусть тот, кто со мной по согласен, посмотрит, как они рожают, заглянет в потаенные уголки, куда они прячут, застыдясь, мерзостныо предметы, которыми орудуют, чтобы избавиться от ненужной телу жидкости. Но оставим пока что разговор об этой стороне дела сами-то женщины все это отлично за собой знают, а потому и считают последним дураком каждого, кто их любит, желает и преследует итак ловко умеют прикидываться чистехами, что глупцы, которые судят только по поверхности, ничем подобном не помышляют и не догадываются поесть и такие умники, кому все досконально известно, ноу них хватает наглости выражать свой восторг вслух и хвалиться, что то- то сделали, а то-то еще сделают а сколько тех и других — пе перечесть.
Поговорим теперь об остальных свойствах женщип, вернее о некоторых нз них, ибо если захочешь перечислить все, тебе не хватит и целого года, несмотря на то, что он только-только вступает в свои права. Все они исполнены коварства, но оно ничуть не вытесняет
остальпых недостатков, а напротив, содействует их расцвету, как того настойчиво требует подлая и низменная женская природа. Первая забота женщин — как бы половчее раскинуть сети для мужчина для этого они боз меры мажутся и красятся, не довольствуясь естественной красотой и приятностью своей наружности. И вот с помощью серы или особо приготовленной жидкости, а чаще всего под действием солнечных лучей волосы, черные от рождения, превращаются в золотистые потом их заплетают в косу длиной чуть лине до пояса, либо распускают по плечам, либо закручивают на макушко, как кому больше по вкусу. Порой, хоть и ие всегда, к этим соблазнам добавляют танцы и пение — и вот несчастный, пе заметив крючка под наживкой, уже попался на удочку, и нет ему спасения. Не одной, не двум, а несметному числу женщин удалось таким образом подловить мужа, немало есть и таких, что завели себо дружков.
Не успеет женщина достигнуть этого высокого положения, как тотчас же в ней пробуждается надежда и страстное желание забрать в руки власть, хотя она отлично сознает, что рождена рабыней прикинувшись послушной и кроткой смиренницей, она клянчит у злополучного мужа то кольцо, то пояс, то шитые золотом ткани, то беличий мех — словом, всяческие наряды и побрякушки, и щеголяет в них день-деньской; а мужу и невдомек, что все это — оружие, необходимое женщине, дабы сразиться за власть и победить. И вот когда она наконец разряжена в пух и праха покои ее убранством едва ли отличаются от королевских и горемыка муж уже бьется в капкане, она чувствует, что превратилась из рабыни в равноправную подругу, и начинает борьбу за господство, и принимается безобразничать, чтобы проверить, стала ли уже хозяйкой в доме, рассудив, что если муж стерпит от нее то, чего ие стерпел бы от служанки, она, без сомнений, сможет считать себя хозяйкой и госпожой.
Перво-наперво заводит она новомодную одежду, невиданные, разжигающие похоть прикрасы, непристойную роскошь каждая полагает, что не добьется восхищения и почета, пока манерами, ужимками и поведением не уподобится продажной девке. Стоит какой-нибудь шлюхе появиться в городе в новейшем и неприличном наряде, как его тотчас же переймут те, кого мужья почитают за образец добродетели. Муж, потративший
деньги на этот хлам, вовсе не думает, что выбросил их на ветер, напротив, он потакает жене во всех ее причудах, не глядя, какую цель должны поразить сии стрелы. Когда же вследствие такого попустительства дом окажется во власти лютой зверюги, несчастный познает это на себе. Жена, быстроногая и голодная волчица, живо присвоит его родовое имущество, все его добро и богатство, разведет сплетни, переругается со слугами, служанками, приказчиками, братьями и сыновьями мужа, якобы заботясь о его деньгах, а наделе мотая их без счета мало того, она будет распинаться в нежных чувствах к мужу, хотя ей на него наплевать, и никогда не даст ему спокойно уснуть ночь проходит в ссорах и раздорах, причем жена, не переставая, твердит Знаю, знаю, как ты меня любишь только слепая не заметит, что другие тебе больше по вкусу, чем я ты, должно быть, думаешь, что я и впрямь ослепла, не вижу, за кем ты бегаешь, кого любишь, с кем целый день болтаешь Знаю я все преот- лично тебе и не снится, какие у меня соглядатаи. Бедная я, бедная Столько времени с тобой живу и ini разу не слышала, когда ложусь в кровать Добро пожаловать, любовь моя Но вот-те крест святой, я отплачу тебе тем же. Неужто я такая неказистая Неужто она лучше мепя? Знаешь что я тебе скажу С двумя целуешься — стало быть, с одной сладко, с другой тошно. Сейчас жо отодвинься С божьей помощью я тебя сегодня близко не подпущу ступай обратно к ней, ты ей как раз под стать, а не мне погляди на себя, каков ты есть Смотри, отольются волку овечьи слезки Ты ведь меня пе в грязи подобрал. Один Господь знает, сколько мужчин, да еще каких, сочли бы за великое счастье взять меня в жены без приданого, и была бы я у них в доме полновластной хозяйкой а тебе я принесла столько-то сотен золотых флоринов, и даже стакана воды самовольно налить не могу, чтобы не наслушаться попреков от твоих братцев да прихлебателей можно подумать, будто я у них в услужении. На бедуя тебя когда-то увидела, пусть ноги отсохнут у того, кто нас свел!»
Вот такими и еще более обидными словами, безо всякого законного или справедливого повода к тому, терзает жена несчастного мужа ночь напролет и многие мужья выгоняют из дому кто отца, кто сына, расстаются с братьями, не пускают на порог мать или сестру, и ноле сражения остается за победительницей. А она, видя, что
перевес па ее стороне, уделяет все свое внимание своднями любовникам. И да будет тебе известно, что самая чистая, самая, иа твой взгляд, честная из всего этого проклятого бабья скорее согласится иметь один глаз, чем одного любовника и уже неплохо, если она остановится на двух или трех и даже терпимо, будь эти двое пли трое лучше мужа или ио крайней мере не хуже. Но женская похоть пламенна н ненасытна, и потому ее устраивает любое качество и любое количество слуга, работник, мелышк или черный эфиоп — все хороши, только бы у них силы хватало.
Иные женщины, как я увереп, посмеют отрицать то, что каждому известно, а именно что в отсутствие мужа или покинув его, крепко спящего, они нередко бегают в дома свиданий, переодетые в чужое платье, и возвращаются оттуда усталыми, ноне удовлетворенными. На что они только пе идут, чтобы утолить свое животное любострастие Авто же время прикидываются робкими и боязливыми всякий раз, когда надо повиноваться мужу, как того требуют приличия взглянуть вниз с высоты не могут — закружится голова окунуться в море ие решаются заболит живот выйти в темноте на улицу — упаси боже, боятся духов, видений, призраков. Мышь пробежит но комнате, ветер стукнет ставней, камешек упадет с крыши — и вот они дрожат, бледнеют, обмирают, будто перед лицом смертельной опасности.
Но зато как они бесстрашны, когда им надо обделывать свои бесчестные делишки Сколько было и есть жен- щнп, что крадутся по крышам домов, дворцов и башен, когда их призывают и ждут любовники Сколько было и есть таких, что прибегают к хитрейшим уловкам, чтобы целый день, иногда иод носом у мужа, прятать любовника в корзине или в ларе, сколько таких, что кладут его в туже кровать, где спит муж Сколько женщин пробираются по ночам, одни-одинешеиьки, то мимо вооруженной стражи, то поморским волнам, то по церковному кладбищу, упорно следуя туда, где нх обработают Всего же позорней, что не перечесть тех, кто забавляется с любовником па глазах у мужа. А как много таких, что, убоявшись или устыдившись своих мерзостных заблуждений, губят плод греха, не дав ему родиться Потому-то злополучный можжевельник и выделяется, вечно ободранный, нз остальных деревьев, хотя женщины знают еще тысячу разных способов, как избавляться от нежо-
1   2   3   4   5   6

перейти в каталог файлов


связь с админом