Главная страница
qrcode

История. Логика. Наука. Историялогиканаукаответственный редактор доктор философских наук И. С. Тимофеев


Скачать 12.05 Mb.
НазваниеИсториялогиканаукаответственный редактор доктор философских наук И. С. Тимофеев
АнкорИстория. Логика. Наука. pdf
Дата08.02.2017
Размер12.05 Mb.
Формат файлаpdf
Имя файлаIstoria_Logika_Nauka_pdf.pdf
оригинальный pdf просмотр
ТипДокументы
#8500
страница1 из 38
Каталогbreakingpoint_d

С этим файлом связано 33 файл(ов). Среди них: Shmuttser_E_-_Osnovnye_printsipy_klassicheskoy_mekh.pdf, Vasilyev_Yu_G__Berestov_D_S_Gomeostaz_i_plasti.pdf, Fedchenko_S_N_Obschaya_i_meditsinskaya_genetika.pdf, gifki-Indyskoe-kino-pesochnitsa-udalyonnoe-7309.gif, Tsimmer_K_Evolyutsia_Triumf_Idei.pdf и ещё 23 файл(а).
Показать все связанные файлы
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   38

В.С.Черняк
ИСТОРИЯ
ЛОГИКА
НАУКА
АКАДЕМИЯ НАУК СССР ИНСТИТУТ ИСТОРИИ ЕСТЕСТВОЗНАНИЯ И ТЕХНИКИ .C .Черняк
ИСТОРИЯ
ЛОГИКА
НАУКА
Ответственный редактор доктор философских наук И. С. ТИМОФЕЕВ
МОСКВА
«Н АУ КА В монографии исследуются актуальные проблемы теории и истории науки, в частности логические механизмы ее развития. Анализируется природа и сущность теории предлагается критерий различения теоретического и эмпирического в науке, излагается идея об оборачивании метода как имманентном, присущем науке законе развития. Используя обширный фактический материал, автор предлагает оригинальные историко-научные реконструкции развития знания.
Рецензенты:
Д. П. ГОРСКИЙ, В. Ж. КЕЛЛЕ
1403000000-221
4 Ш ) Издательство Наука, 1986

ВВЕДЕНИЕ
Темой дайной книги является рассмотрение различных аспектов логического и исторического в развитии науки. В самом общем смысле проблема логического и исторического понимается как отношение теории развивающегося объекта к его истории. В том случае, когда объектом исследования является процесс развития науки, эта проблема трансформируется в проблему отношения логики науки и ее истории.
Может возникнуть такой вопрос о какой логике и истории науки у нас идет речь — объективной (реальном процессе развития науки) или об отражении ее в соответствующих научных дисциплинах Если предметом нашего исследования является объективная логика развития научного знания и ее соотношение с объективной историей науки, то имеет ли смысл говорить о соотношении логики и истории как особого рода научных дисциплин Вопрос этот далеко гс простой, и коренится он в двусмысленности терминов логика науки и история науки. Дело в том, что история пауки дана нам не иначе как в форме ее реконструкции. Ведь историк науки нередко имеет дело стем, чего уже нет. Поэтому мы кое-что знаем о реальной логике и истории развития научной мысли только благодаря использованию концептуальных средств или моделей, которые конструируются соответствующими научными дисциплинами. Следовательно, сопоставление логики и истории науки может быть осуществлено лишь в рамках их мысленных отображений, те. рационально реконструированной логики и истории науки. И мы ничего не можем сказать об указанных объективных аспектах истории реального познания, а тем более раскрыть их соотношение вне предмета исследования этих дисциплин.
Следует заметить, что термин логика науки скрывает в себе самые различные толкования. Одии из весьма распространенных взглядов на этот предмет (особенно за рубежом) еще недавно состоял в рассмотрении ее как прикладной формальной логики, те. дисциплины, которая имеет своим предметом применение идей и методов формальной математической) логики к анализу отдельных
фрагментов научного знания. Такое понимание вполне приемлемо, но оно является неоправданно узким, ибо формальная логика оперирует с жесткими, неизменяемыми объектами и поэтому областью ее применения являются лишь результаты научного познания, а не процесс получения новых идей.
Л огика науки не ограничивается лишь сферой прикладной формальной логики, а имеет своим предметом главным образом механизмы развития знания. В этом смысле логика науки выступает как общая схема (модель) процесса познания, отображающая внутренние закономерности развития науки, а стало быть, она ничего не говорит нам о том, как эмпирически существовала реальная наука в тот или иной период своей истории. Другими словами, логика науки имеет дело с сущностью научного познания, ноне сего существованием (эмпирической и сторией).
К аков же предмет логики науки?
Н а наш взгляд, логика науки исследует реальные или просто возможные формы научного знания и способы его преобразования, разви тия.
В самом общем смысле понятие логика развития науки не означает ничего другого, кроме всех возмоэ/сных путей, способов, методов развития и обоснования наличного содержания знания. Логика по-преж нему остается тем, что о ней сказал Лейбниц это наука о возможных мирах. Нам представляется, что это основное содержание логики как понятия часто не ухватывается. Между тем такое понимание логики имплицитно содержится уже в самом словоупотреблении. Когда говорят, что под логикой следует понимать закономерности развития научного знания, то этим, хотят того или нет, утверждают лишь то, что наука обладает определенным спектром возможностей развертывания своего наличного содержания. Ведь законы, рассматриваемые сами по себе, ничего ие говорят о наличном обстоянии дел. Они (законы ) указывают лишь на возмооюное положение дел. Лишь в том случае, когда их соединяют с наличными в тот или иной момент эмпирическими обстоятельствами, называемыми начальными или граничными условиями, они позволяют делать определенные предсказания относительно поведения тех или иных объектов. Поэтому когда говорят о логике науки как возможных способах ее развития, то просто имеют ввиду, что таили иная наука представляет собой в определенный период истории сложную динамическую систему, которая обладает свойственным ей логическим пространством возможностей изменения, и любое эмпирическое событие, связанное с ней, так или иначе должно попасть в это пространство возможностей.
В аж нейш ей задачей логики науки является построение абстрактных моделей развития знания. Примером таких моделей является структура научных революций К ун а или исследовательская программа Л акатоса. Однако логика пауки не исчерпывается этим формальным моментом, она должна быть ориентирована также па тот наличный материал, который был аккумулирован наукой в процессе ее исторического движения. Другими словами, формальный аспект логики пауки должен быть дополнен логикой формирования определенного содержания, в каком-то смысле тем, что Кант называет трансцендентальной логикой (те. логикой исследующей применение чистых форм к известному эмпирическому содержанию. На этом уровне мы опять-та- ки находимся еще в рамках логики как знания возможных путей развертывания наличного мыслительного содержания. Чтобы конкретизировать нашу мысль, приведем одно рассуждение Л акатоса об исторической реконструкции программы Бора. Л акатос считает, что историк может ретро­
спективно увидеть нереализованные (скрытые) возможности некоторой исследовательской программы. Так, водной из своих работ он пишет, что в 1913 г. датский ученый даже не мог помыслить о возможности существования спина электрона. Тем не менее, замечает он, историк, ретроспек­
тивно описывающий боровскую программу, включил бы в нее спин электрона, так как он естественно встраивается в исходный набросок этой программы. Если бы публикация боровской программы была отложена на несколько лет, дальнейшее размышление могло бы привести к проблеме существования спина электрона даже без предварительного наблюдения аномального эффекта Зеемана. Ддипое рассуждение Л акатоса — типичный пример построения некоторой возможной модели роста научного знания. В этом смысле рациональные модели роста науки не имеют прямого отношения к реальной истории науки, хотя и вырастают на базе некоторого исторически сложившегося мыслительного содерж ания.
Другой весьма интересный пример такого типа логики науки можно найти в книге советского историка науки
Вл. П. В изгина «Эрлангенская программа и физика. В ней ставится, в частности, такой вопрос почему теоретико-ин­
вариантное понимание физических теорий (эрлангенский подход) вошло в физику после открытия специальной теории относительности и могло ли это произойти раньше По мнению Ф. К лейна, логическая возможность эрлап- генизации физики была налицо со времени разработки Эр- лангеиской программы. В своих Лекциях о развитии математики в X IX столетии К лейн отмечал, что уже Лагранж рассматривал механику как геометрию четырех измерений х , г, z, г (те. включающую временную координату. Однако такое понимание пробило дорогу лишь после создания СТО. Все прежние авторы имели перед глазами лишь евклидову группу и упускали из виду преобразования, связанные с однородностью времени и * галилеевским принципом относительности, хотя, как замечает Ф. К лейн, они, конечном огли это сделать»1.
М о гли , но тем не менее не сделали. К лейн пишет, что это упущение относится и к нему, когда оп работал над
Эрлангенской программой и счел преобразование t l = t + g4 выражающим однородность времени) чем-то совершенно тривиальным. Это и привело к тому, что он представлял себе группу преобразований классической механики н етран­
зитивной, что и не позволило ему построить геометрию в духе Эрлангенской программы.
Здесь мы сталкиваемся с любопытной ситуацией, когда логическая возможность эрлангепизации физики, которая, по существу, скрывалась за тривиальными математическими операциями, оставалась нереализованной в течение почти сорока лет. В данном случае трудность состояла в том, что теоретико-инвариантны й подход, развитый в Эрлангенской программе, предполагал равноправие всех переменных. В физике же в. господствовал динамический подход, при котором переменная времени играла исключительную выделенную) роль, что как бы выводило физику за пределы только геометрии. Поэтому логическая возможность эрлангепизации физики могла реализоваться лишь тогда, когда развитие самой физики привело к пониманию известного равноправия пространственных и временных координат. Впрочем, это могло быть сделано одновременно с появлением эрлангенского подхода в геометрии, если бы не существовала в самой физике мощная традиция парадигма, препятствующая введению таких фундаментальных инноваций. Как писал Ф. К лейн, исключительность (выделен- ность), которая приписывается переменной t в галилей- ньютоновской группе, играла в историческом развитии механики определенную тормозящую роль См Визг ни Вл. П Эрлангенская программа и физика. М, 1975.

2 Там же, с. 58.
6
Данный тип логики науки у Поппера носит название ситуационной логики. В качестве примера Поппер приводит высказывание Гейтинга о процессе открытия Б р ау э ром теории континуума. Если бы рекурсивные функции были известны раньше, он (Бра у эр ), возможно, не ввел бы понятия последовательности выбора, а это, по-моему, было бы печально»3.
Поппер в связи с этим отмечает, что мышление Б р ау эра могло бы пойти в другом направлении, если бы объективная проблемная ситуация была бы другой, те. были известны рекурсивные функции. С другой стороны, у Гей­
тинга речь идет об объективном отношении между объективным содержанием двух мыслей или теорий Гейтииг ссылается не на субъективные условия или электрохимию мозговых процессов Б рауэра, а на объективную проблемную ситуацию в математике и на ее возможные (курсив наш ВЧ влияния на субъективные акты мышления Б рауэра, которые были направлены на решение этих объективных проблем. Для описания этого можно сказать, что высказывание Гейтинга касается объективной ситуационной ло­
гики»4.
П риведенны е выше примеры сами по себе весьма характерны в том отношении, что с подобной содержательной логикой любой творчески работающий историк сталкивается фактически на каждом шагу (порой не отдавая себе в этом отчета. В таком случае его задачей является исследование того, как и почему таили иная научная дисциплина реализовала или не реализовала) свои потенции в некоторых вполне определенных точках своего роста.
До сих пор мы говорили о логике науки в узком смысле как учении о возможных формах и способах преобразования научного знания. Как знание о возможном логика науки обладает известным элементом априорности и независимости от истории познания, которая имеет дело с развитием конкретного содержания науки (в определенном месте времени) в рамках форм, предписываемых ей логикой. Теперь мы поднимемся на новый уровень и рассмотрим логику науки с предельно абстрактной точки зрения сточки зрения общих философских и научных категорий.
Л огика в широком смысле есть учение не о внешних формах мышления, а о законах развития всех материальных, природных и духовных вещей, тер азв и ти я всего Поппер К Логика и рост научного зпания. Мс Там же
конкретного содержания мира и познания его, те. итог, сумма, вывод истории познаниям ира»5.
В этом смысле логика оказывается чем-то вторичным по отношению к истории познания в целом. Задача исследователя (методолога, историка, культуролога) состоит в том, чтобы проследить формирование логических категорий входе развития науки и человеческой практики в целом. Классические примеры такого анализа можно найти у КМ арк­
са (ниже мы это покажем на примере таких категорий, как труд и стоимость. Марксов анализ этих категорий имеет общеметодологическое значение и может служить моделью для объяснения генезиса целого ряда фундаментальных категорий из социокультурных условий жизни людей.
В качестве примера можно взять такую категорию, как закон. Как известно, Ц ильзель объясняет генезис понятия физический закон из особых условий социальной жизни Европы в период X V II в. Это понятие начинается с юридической метафоры. Концепция универсальных законов природы божественного происхождения возможна только в государстве с рациональным государственным законом и сильно развитой властью. Эта идея разделяется и другими видными историками пауки. Так, Нидам, объясняя, почему в Китае не могла возникнуть наука, отмечает, что в силу юридического оформления жизни китайцев там не смогла возникнуть идея закона природы. Аналогично дело обстоит с категорией количества. Согласно Ц ильзелю, только в государстве нового времени сего рациональным государственным законом количественные правила, находимые экспериментирующими низкими ремесленниками, могут получить высокую религиозную санкцию и интерпретироваться как божественные законы природы. В свою очередь Нидам, продолжая как бы мысль Ц ильзеля, считает, что в Китае не смогло произойти того объединения количественного отношения к миру вещей и явлений, того стремления находить для всего единую численную меру, которое зарождалось в Европе в сфере торговли и ремесле.
Н е вдаваясь в оценку этих концепций, отметим полезность такого рода исследований, попыток ответить на вопрос о социокультурных условиях возможности тех или иных логических категорий (причинности, пространства, времени, закона и т. п .).
5 Ленин В. И Поли. собр. соч, т. 29, с. 84.
6 См Косарева Л. М Концепция Эдгара Цильзеля о генезисе науки В кн Методологические проблемы генезиса науки. М, 1977,
8
Другой не менее важный аспект для истории науки состоит в том, чтобы показать, какие формы науки этика те­
гории делают возможными.
В ыш есказанное, как нам представляется, позволяет сделать вывод о том, что существует по крайней мере три слоя логики науки, которые специфичны как сами по себе, таки в отношении к истории науки.
Л огика в первом смысле — это формальная структура пауки в ее статическом и динамическом аспектах. Статический аспект логики науки составляют ее готовые, завершенные результаты , которые являются предметом формально­
логического и методологического анализа (гипотетико-дедук- тивиые модели науки, теории логического вывода, структура научной теории и т. п .). Этот аспект логики науки был основным, точнее, самым главным в неопозитивизме, который оценивал степень развития той или иной теории (в прошлом или настоящем) сточки зрения нормативных требований дедуктивной и индуктивной логики.
Д инам ический аспект логики науки составляют механизмы роста и развития научного знания, представленные диалектической концепцией или, к примеру, современными некум улятивиы ми концепциями.
В этом случае история представляет собой как бы отливку, заданную определенной логической формой. К ун будет видеть в ней парадигмы и нормальные периоды, Поп пер — перманентную революцию и т. п. Таким образом, исторические реконструкции располагаются в пространстве, предписанном логикой науки.
Л огика во втором смысле — это пространство возможностей развития некоторого наличного мысленного содержания в рамках определенной логической формы. Это как бы трансцендентальная логика науки. Ведь мало усвоить ту или иную схему (модель развития науки. Нужно обладать тем, что Кант называл способностью суждения умением применять общие правила к конкретным эмпирическим обстоятельствам. Построение логически возможных путей развития знания составляет одну из главных задач творческой работы историка.
И стория в данном случае есть знание того, как реализовались те или иные возможные точки роста научного знания Наконец, логика в третьем смысле — это логика формирования философских и научных категорий, диалектическая логика в ее отношении к истории науки. Здесь логические категории, такие, как закон, качество, количество, причина, следствие и т. п, являясь продуктом общ ественно-историче­
9
ской практики, одновременно представляют собой те категориальные рамки, которые делают возможным сам процесс исторического развития научного мы ш ления.
Следует иметь ввиду, что отмеченные выше три слоя логики науки в их соотношении с историографическими реконструкциями так или иначе отражают какие-то аспекты реальной истории науки. Причем каждому новому историческому этапу в развитии науки соответствуют определенные формы методологической (логической) и историко-на­
учной рефлексии. Так, эм пирико-описательная стадия враз витии науки нашла свое методологическое отражение вин- дуктивизме, а успехи математики и теоретического естествознания породили рационалистическую традицию в методологии. Однако реальность научной практики опровергала крайности рационализма и эмпиризма и приводила к таким формам их своеобразного синтеза, каковыми былина пример, трансцендентальная логика ИК ан таили же рационалистически окрашенный индуктивизм В. У эвелла. В тоже время эти внешне противоположные формы методологической рефлексии имплицировались единым для всех классическим образом пауки, который нашел свое завершение в логическом эмпиризме. Революция в естествознании привела к постепенному разрушению классического кум уляти- вистского образа науки и возникновению некум улятивны х методологических концепций. В свою очередь, методологические концепции, господствовавшие в тот или иной период развития науки, находили свое прямое или по крайней мере косвенное отражение ив историко-научны х реконструкциях. Правда, это явление самими историками не всегда сознавалось. Как отмечает французский историк науки Ж . К анги- лем, авторы наиболее фундаментальных работ по истории математики, астрономии, медицины второй половины
X V III в. вообще не ссылались на критические или нормативные философские концепции. Однако независимо оттого, сознавали историки это или нет, они исходили из господствующей в эту эпоху доктрины бесконечного и непрерывного прогресса науки, который якобы будет продолжаться ив будущем. Совершенно очевидно, что континуалистская установка историков X V III и X IX вв. была порождена сравнительно спокойным (как тогда многим казалось) развитием наук, пришедшим на смену бурным событиям научной революции X V I—X V III вв.7
7 Cangui l hem G. Ideologic et rationalite clans l ’histoire des sciences de
la vie. P , 1977, p. 11—12.
10
Было бы совершенно тщетным упрекать историков
X V III и X IX веков в том, что они не приводили никаких концепций, которым эпистемология сегодня придает ценность. в качестве правил исторического повествования или композиции пишет Ка и ги л ем. Не следует все же думать, что это касается всех без исключения историков науки. Несомненно, такие исключения были. В качестве примера сошлемся на крупного английского историка X IX в. В. У эвелла, который отдавал себе полный отчет в значении логико-философских концепций для истории науки.
В предисловии к Истории индуктивных наук У эвелл проводит различие между философией индуктивных пауки историей индуктивных наук. Философия науки в настоящее время должна заключать в себе результат и последнее слово всей истины, которые были извлечены из заблуждений и запутанности, имевших место в прошлом споров, пишет он Не входя в эту философию, нельзя должным образом объяснить, чем Индуктивная наука отличается от науки не-иидуктивной; или каким образом могут быть выбраны некоторые части знания из общей его массы и быть названы Наукой (четкая постановка проблемы демаркации Предмет истории науки, согласно Уэвеллу,. ограничивается только прогрессом знания, который состоит в собирании посредством индукции общих законов из частных фактов ив соединении нескольких таких законов водно высшее обобщение, где они сохраняют, однако, свою ис­
тинность»11.
Прогресс — главное действие нашей драмы пишет У эвелл,— и для нашей темы вовсе не необходимы все те события, которые не принадлежат к этому предмету, хотя и имеют отношение к возделыванию и возделы вателям философии. Наш рассказ будет поэтому состоять главным образом из последовательных ступеней обобщения, о которых мы упоминали В данном случае У эвелл сознательно руководствуется в своих историко-научны х построениях индуктивистским вариантом традиционной кум улятивистской модели науки.
Но индуктивизм , как известно, не единственная логика науки, на основе которой строились различные варианты Ibid., р. 12.

9 Уэвелл В История индуктивных наук. СПб., 1867, т. 1, с. 12.
10 Там же, с. 7.
11 Там же, с. 14.
12 Там же, с. И
истории науки. К онвенционализм, ф альсиф икационизм , модели К уна, Л акатоса и т. д .— все это различного рода логики науки, по-своему очерчивающие предмет истории науки.
П ри этом совершенно ясно, что один и тот же объект в зависимости от той или иной логики науки может по-раз­
ному воспроизводиться в историко-научны х реконструкциях. Например, историк-индуктивист будет рассматривать теорию гравитации Ньютона как индуктивное обобщение кеплеров- ских законов, которые, в свою очередь, обобщали наблюдения Тихо Браге. Инструменталист типа Дюгема будет рисовать этот процесс как удобный способ классификации эмпирических законов и наблюдений, придуманный Нью ­
тоном.
Т аким образом, предмет истории науки конструируется путем выделения в исследуемом объекте определенных сторон или абстракций, на основе которых строится идеализированная модель известного фрагмента исторической реальности. Выбор этих абстракций и способ их сочленения вне который целостный образ исторического прошлого диктуется концептуальными предпосылками, представляющими во многих случаях синтез мировоззренческих, философских, логических, ценностных и других установок, нередко смыкающихся с обыденными мнениями и житейскими представлениями, циркулирующими в определенной социокультурной среде.
*
А нализ указанных выше типов логики науки в их соотношении с историей науки составляет содержание настоящей книги.
В первом разделе книги рассматриваются общие логические основания современных концепций развития науки, получивших широкое распространение на Западе в 60— е годы в связи с кризисом позитивистской философии. Конец позитивизма (ныне это стало совершенно очевидным) означал непросто смену одной философской школы другой, но гораздо более фундаментальное явление — коренную ломку классической эпистемологии нового времени, уходящей своими корнями к Б экону и Декарту. Неопозитивизм был лишь одной из форм этой традиционной эпистемологии, ее, так сказать, реликтовым, остаточным явлением.
Р азруш ен и е классического образа науки было ускорено формированием в западной философии науки новой, неклассической эпистемологии, представленной целой серией не- кумулятивных моделей, претендующих на раскрытие логических механизмов роста и развития научного знания.
Одновременно этим моделям отводилась роль теоретического фундамента историко-научных исследований. Однако погружение логических моделей в исторический контекст во многих случаях обнаруживало их неадекватность реальной истории науки, что по существу признали ведущие представители исторического направления (Л акатос обвинял в антиисторизме Поппера, а К ун тот же иск предъявил Лака то су Ныне можно услышать мнение, что призыв к единению логики науки с историей науки не оправдал своих надежд и что пора-де поставить все на свои места, действуя по принципу Богу —богово, а кесарю — кесарево. Возникший пессимизм по поводу якобы иеоправдавш его себя союза философии науки с историей науки имеет некоторые объективные причины, проистекающие от претензии философов снязать историю жесткими путами формальных логических моделей (пусть даже динамических по своему характеру. Историку в таком случае не остается ничего иного, как обшивать этот жесткий логический каркас лоскутами нормативно отобранного и интерпретированного (в свете той же логики) исторического материала. Эту карикатуру на живую историю науки вполне справедливо отвергают историки, потому что историк имеет свои собственные правила исторического воображения и свою логику — то пространство возможностей исторически заданного мысленного материала логика во втором смысле, если следовать нашей классификации, которое развертывается в силу специфических причин в историческое время и пространство развития мауки.
Поэтому вопрос не стоит так имеют ли значимость для истории науки формальные логические модели или нет Большинство историков не сомневаются в плодотворности таких моделей, конечно, при условии, если история науки мри этом будет располагать своими собственными степенями сиободы. К ун правильно заметил в полемике с Лакатосом, что исходная философская позиция не является единственным принципом выбора и интерпретации материала, поскольку при этом исторические данные не оказывают никакого влияния на методологическую позицию историка. Только в том случае, если используются. внутренние критерии профессионального умения историка, результаты исторического исследования могут оказывать обратное влияние на философскую позицию, с которой начинает историки даже изменять ее»13.
Конечно, историк всегда подходит км атериалу с некоторым запасом более или менее отреф лектированны х философских и логических предпосылок. Однако в этом процессе нет ничего статического и наперед заданного, так как предварительные понятия и гипотезы в результате взаимодействия с эмпирией уточняются, изменяются, а то и вовсе заменяются новой концептуальной сеткой. Поэтому логические модели не имеют абсолютного приоритета перед историческими реконструкциями. Они кристаллизирую тся входе историко-научного поиска, как это имело место с открытием оборачивания метода Марксом при анализе исторического генезиса дифференциального исчисления. Впрочем, историки если и сознают концептуальные предпосылки, которыми они пользуются, тоне всегда формулируют их явно. Так, холтоновский тематический анализ включает в себя явно не формулируемую структуралистскую методологию, которую мы попытались эксплицировать в заключительной части первого раздела книги.
Во втором разделе кииги анализируется статический и динамический аспекты логики науки. При этом исходным является то, что анализ структуры современного научного знания и фиксация возможных типов противоречий в ней является необходимым условием исследования логики функционирования этой структуры С этой целыо в качестве важнейшей структурной единицы логического анализа берется научная теория. Предложенный здесь подход к трактовке научной теории базируется на понятии научного закона, который в развитых теориях математического естествознания получает точное выражение в терминах инварианта и группы преобразований.
Преимущ еством данного подхода является, в частности, то, что он позволяет достаточно четко сформулировать критерий демаркации теоретического и эмпирического внутри определенной теории. Будучи абсолютным для каждой фиксированной теории, данный критерий, однако, обнаруживает свою относительность входе исторического развития и смены научных теорий. Так, понятия, имеющие статус теоретических в рамках одной теории, могут впоследствии попасть в разряд эмпирических понятий в системе теорий, определяемой иной группой преобразований Куп Т Замечания на статыо И. Лакатоса.— В кн Структура и развитие науки. Мс Любопытно отметить, что аналогичный вывод на основе иного (структуралистского) подхода к теории был сделан Дж. Снидом путем соответствующего различения Г-теорети- ческих и Г-нетеоретических понятии (см. об этом в главе первой второго раздела Поскольку основным противоречием и одновременно движущим стимулом научного познания являются различного рода несоответствия теории ее фактическому (эмпирическому) базису, постольку существенным компонентом логического анализа структуры науки является понятие факта. Посредством данной категории, которая непросто противопоставляется теории, а образует с ней диалектически противоречивое единство
( теоретическая нагруженность» фактов, могут быть эксплицированы такие важные составляющие процесса развития науки, как подтверждение и опровержение теорий.
Развитие науки не сводится, конечно, к преобразованиям знания лишь в рамках структуры отдельной теории. Наиболее фундаментальные трансформации возникают при переходе от одной теории к другой, что ставит перед логикой пауки ряд весьма сложных и дискуссионных проблем — несоизмеримости, сравнимости, переводимости, преемственности теорий.
Многие недоразумения и трудности возникают и з-за нечеткого употребления этих понятий. Прежде всего необходимо, на наш взгляд, ввести различение несоизмеримости теорий в слабом и сильном смысле 14. Теории являются несоизмеримыми в слабом смысле, если и только если их области референции совпадают полностью или частично. Несоизмеримость в сильном смысле означает, что их области референции вообще не пересекаются. В этом случае, естественно, отсутствует основа для сравнения таких несоизмеримых теорий.
Главное требование к любой логической модели состоит и том, чтобы она воспроизводила имманентные законы раз- иития науки.
Следует, однако, отличать два совершенно различных по сиоей природе движения научного познания логику функционирования и развития знания в рамках определенной структуры знания и логику становления самой этой структуры. В первом случае происходит развитие содержания научного знания в рамках фиксированной логической струк-
11 Несоизмеримость, как известно, связана с интенсиональным различием теорий
туры. Характерной особенностью данного типа развития знания является то, что предпосылки его развития складываются внутри определенной логической формы.
Во втором случае речь идет о становлении, генезисе определенной логической формы, условия возникновения которой находятся вне ее, являются внешними для нее. Например, научное знание возникает из ненаучного, теоретическое — из эмпирического и т. д.
Это различение двух типов развития имеет общефилософский характер. Например, Маркс различает предпосылки, которые являются условиями возникновения капитала так называемое первоначальное накопление, и те предпосылки его становления, которые выступают как результаты его бытия, осуществления (капитал как самовозрастающая стоимость. Предпосылки, которые первоначально выступали в качестве условий становления капитала и поэтому еще не могли вытекать из его деятельности как капитала, теперь являются результатами его собственного осуществления, полагаемой им действительности, являются не условиями возникновения капитала, а результатами его бытия Для своего становления капитал больше не исходит из предпосылок, но он сам предпослан и, исходя из самого себя, сам создает предпосылки своего сохранения и роста. Превращение необходимых условий (предпосылок) возникновения предмета в результаты его собственного бытия, а последних — снова в условия дальнейшего развития является, согласно Марксу, имманентным законом развития любой органической системы, те. всеобщим диалектическим законом. В силу такого оборачивания ролей развитие приобретает характер спирали, где каждый новый виток представляет собой расширенное воспроизводство собственных необходимых предпосылок движения системы.
О писанный выше механизм оборачивания ролей применительно кн ауке принимает форму так называемого оборачивания метода. Термин оборачивание метода впервые введен Марксом в его Математических рукописях при анализе генезиса понятия дифференциала. Маркс показал, что дифференциальное исчисление первоначально возникло как результат или следствие операций обыкновенной алгебры. Но, как только это произошло, дифференциальные символы тут же оборачивают свою роль и становятся самостоятельным исходным пунктом или предпосылкой нового исчисления, которое снова нас возвращает уже на новой Маркс К, Энгельс Ф Соч е изд, т. 46, ч. 1, с. 448.

16
основе к обыкновенной алгебре в процессе нахождения реального алгебраического эквивалента для своих оперативных символов. Таким образом, то, что было необходимой предпосылкой нового исчисления, воспроизводится затем как следствие его имманентного развития и весь процесс принимает форму развития по спирали.
В данной книге, как ив ряде статей, начиная с первой публикации на эту тему в 1975 г, мы стремились показать, что оборачивание метода не ограничивается отдельными фрагментами математических дисциплин, ни даже математикой как таковой, а представляет общую схему (закон) развития научного познания в целом. Оборачивание метода является, следовательно, логическим механизмом воспроизводства необходимых предпосылок развития науки Важным следствием такого понимания оборачивания метода является возможность установления достаточно четкого критерия демаркации между внутренним содержанием науки и внешним культурным, идеологическим фоном, хотя и влияющим на содержание научных понятий, концепции и т. п, ноне принадлежащих собственно к сфере научного зиания. К научному знанию принадлежат лишь те идейные образования (пусть даже заимствованные из философии, мировоззрения и других ненаучных сфер сознания, которые постоянно воспроизводятся на новом, более высоком качественном уровне входе оборачивания метода — превращения предпосылок нового знания в его же собственные следствия результаты. Входе такого постоянного расширенного воспроизводства установленного ранее фонда научного знания происходит отслоение ненаучных идей (как не­
воспроизводимых дальнейшим развитием науки. Так, исторически невоспроизводимыми оказались такие концепты, как флогистон, эфир, вечный двигатель и т. п.
Д ругие же понятия, теории, эмпирические результаты , хотя и подверглись известным уточнениями реи нтерпрета­
циям в процессе развития науки, остаются воспроизводимыми в качестве следствий современных теорий. Так, механика Н ы отона выступает в качестве следствия (предельного случая) релятивистской механики Эйнштейна. Воспроизводимость, как известно, является необходимым условием научного эксперимента, что позволяет отличать его от всякого рода ненаучных опытов (например, парапсихологических. Именно в связи с экспериментом это понятие и вошло в ме-
10 См Черняк В. С Оборачивание метода и диалектика развития знания Вопр. философии, 1975, N° 8, св. С. Черняк
17
тодолбГй*геский обиход, хотя, еслй вдуматься, речь идет о всеобщей характеристике научного знан ия.
Р азве могут, к примеру, в математике существовать доказательства, которые нельзя воспроизвести Тоже самое, конечно, относится к любой науке. Это настолько очевидно, что ни у кого не вызывает сомнения. По отношению к эксперименту ситуация не столь тривиальная только потому, что само производство и воспроизводство эксперимента (если он достаточно сложен) — далеко непростая процедура.
Однако ситуация меняется, когда наука берется не в синхроническом, а в диахроническом измерении, те. когда воспроизводимость выступает в качестве существенного признака изменяющейся системы знания.
Если знание изменяется, ток ак оно может воспроизводиться Нам представляется, что механизм оборачиваемости метода дает вполне удовлетворительный ответ па этот вопрос. Он также позволяет очертить возможные границы истории науки. Естественно, история науки не совпадает и не может совпадать с наукой в собственном смысле, поскольку она включает в себя различного рода заблуждения, ошибки и т. п, те. явно ненаучные элементы. Понятия эфира, флогистона, вечного двигателя и т. д, будучи элиминированными из состава современной науки, тем не менее составляют незыблемый фонд истории науки. Другие же понятия по каким-то причинам остаются вне поля зрения истории науки.
Ч ем же диктуется выбор обт>екта исследования Ответить на этот вопрос можно так. К истории науки относятся все те культурно-исторические факторы, которые так или иначе связаны с генезисом научного, те. воспроизводимого на современном уровне, знания, хотя бы такая связь и была крайне опосредственной.
Экспликации понятий наука и история науки дана в § 1 третьего раздела Наука и н енаука: проблема демаркации. В этом же разделе рассматривается ряд теоретических проблем истории науки.
В частности, важное методологическое значение имеет различение теоретического и эмпирического уровней истори­
ко-научного исследования. Основу предлагаемого в книге критерия демаркации составляет тот достаточно очевидный факт, что ход развития науки во многом определяется господствующими в тот или иной исторический период концептуальными установками, которые отчасти заданы культурой в целом, отчасти же философией, идеологией, мировоззрением, а также определенными традиционными предписаниями, принятыми в той или иной научной дисциплине. Эти установки представляют собой более или менее универсальные мыслительные структуры, определяющие выбор, способ постановки и решения определенных научных проблем. Можно, в частности, указать на историографию А. Койре, его Этюды о Галилее, где в качестве таких общих мыслительных структур выступают категории Космос иго могенное изотропное пространство. В рамках этих общих структур мысли развиваются взаимно несовместимые типы физики — аристотелевская и галилеевская. Таким образом, подобные инвариантные структуры определяют собой возможность или невозможность тех или иных конкретных ходов мысли. Например, категория Космоса делает невозможным формулировку принципа инерции.
С этой точки зрения предмет истории науки может иметь разные уровни. Если взять чисто эмпирический срез науки, это будет просто хронология идей и мнений, без исследования глубоких причин их сочленения. Напротив, исследование гдубинны х пластов мышления (теоретический уровень анализа) позволяет нам понять глубокие причины генерации и роста конкретно-научны х идей и концепций. Более того, они-то и проливают свет на то, что обеспечивает единство знания в отдельных дисциплинах ив междисциплинарном плане — как единство стиля мышления атомистического или коитинуалистского, механистического или холистского и т. д .17 В качестве примера теоретической реконструкции нами предложена логическая модель формирования фундаментальной категории классического естествознания — пустого, гомогенного бесконечного пространства — на фоне социальных им ировоззренческих изменений, предваряющих научную революцию X V I—X V II вв.
Значительны й методологический интерес представляет проблема соотношения логического и исторического методов анализа развития науки. Будучи органически взаимосвязанными друг с другом, оба эти метода каждый по своему очерчивают пространство историко-научного исследования Аналогичный подход в культурологии применяет, например А. Я. Гуревич, который иитерпретирует памятники культуры средних веков (V I—X III вв.) с целыо раскрытия определенного глубинного пласта культуры. При этом его интересует в первую очередь не история культуры на протяжении указанного соми-

восьмивекового периода, а внутренняя ее система, которая оставалась малоподвижной и все вновь и вновь воспроизводила свои основные черты. Подобный подход редко применяется к культуре этой эпохи и уже потому кажется оправданным (Гуревич А. Я Проблемы средневековой народной культуры. Мс Проблема логического и исторического была, как известно, разработана К. Марксом как проблема двух методов критики политико-экономических учений. Нынешние исследования данной проблемы большей частью продолжают эту традицию, ограничиваясь, как правило, более или менее удачным комментированием текстов М аркса.
Весьма важным, однако, представляется применение логического и исторического методов анализа к истории самых различных науки в частности к истории естественнонаучного знания. С этой целью мы попытались на основе этих методов реконструировать (разумеется, фрагментарно) генезис и эволюцию элементарной геометрии.
Д ан ная реконструкция может быть полезной также для иллюстрации некоторых теоретических положений, развиваемых в книге, ив частности для понимания того, как стыкуются и взаимодействуют в рамках единой историко- научной стратегии вышеуказанные слои типы) логики науки.
Автор глубоко благодарен И. С. Алексееву, Д. П. Горскому, П. П. Гайденко, В. Ж . Келле,
JI. А. Марковой,
A. JI. Никифорову, А. П. Огурцову за ценные советы и замечания Раздел первый

СОВРЕМЕННЫЕ КОНЦЕПЦИИ РАЗВИТИЯ НАУКИ
*
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   38

перейти в каталог файлов


связь с админом